— По пути у тебя будет возможность проверить корабли. Выбери три самых надежных. На Рамбияре мы их спишем. Все равно от бригады ничего не останется.

— А команда?

— На твое усмотрение. Командир бригады будет знать, что у тебя спецзадание, для которого нужны лучшие из лучших.

— Командир будет знать, какое именно задание?

— Нет. Хотя он должен погибнуть со всей бригадой, но лучше не рисковать.

— Хорошо. Но мне понадобятся ученые. Я сам ничего не смыслю в генах и не думаю, что другие штрафники разбираются в этом лучше.

— Все предусмотрено. На днях в метрополии разоблачен заговор среди разработчиков биологического оружия. Они прекрасно разбираются в генах.

— Заговор настоящий или как обычно? — со свойственной ему прямотой спросил Забазар.

— В Мотогаллии все заговоры — настоящие. Ты слышал о докторе Нарангае?

— Он еще жив? — удивился Забазар.

— Он слишком ценный специалист. Но на этот раз его твердо решили ликвидировать. Предполагалось испытать на нем одно из его собственных изобретений, но я задействовал кое-какие связи…

— Возможности мотогальника На’ безграничны, — понимающе кивнул Забазар.

— Как бы то ни было, доктор Нарангай приговорен к пожизненной ссылке в отряд камикадзе в качестве старшего полевого медика. Отчасти именно поэтому твоя бригада должна погибнуть в полном составе.

— Интересно, а меня вы тоже решили записать в мертвяки?

— Пусть это тебя не беспокоит. Ты мне еще понадобишься по возвращении. Так что тебя запишут в пропавшие без вести. Устроит тебя легенда о многомесячных скитаниях в джунглях Рамбияра, в одиночку среди врагов?

— Обо мне рассказывают много разных легенд, — уклончиво ответил Забазар. — Но вот что меня не устраивает, так это личность куратора рамбиярской операции.

Все в Мотогаллии уже знали, что координировать действия мотогальских войск на рамбиярском направлении поручено новому начальнику Главного штаба союзнических войск дважды генералу Бунтабаю.

Никаких официальных приказов на этот счет не издавалось, но Бунтабай был старшим по званию среди всех военачальников на этом направлении, так что его полномочия никем не ставились под сомнение.

Однако в ответ на реплику Забазара по этому поводу вице-генералиссимус Загогур сообщил еще одну сверхсекретную новость:

— В Ставке Рамбияру уделяется очень большое значение. Поэтому есть неофициальное решение повысить ранг операции. Наблюдателем Ставки туда отправляется мой младший помощник, вице-маршал Набурай.

В качестве куратора боевой операции престарелый вице-маршал был так же бесполезен, как и в качестве почетного главнокомандующего рода войск, но по части интриг и хитрых ходов он на штабной работе съел не одну собаку.

В сложной многоходовой комбинации по спасению Забазара от казни за измену Набурай наглядно продемонстрировал, что его еще рано списывать со счетов, и отстойная пенсионерская должность почетного главнокомандующего — это не для него.

А накануне отлета на базу, где готовилась к переброске штрафная эскадра, пригнали разбитый флагманский корабль союзнических войск. Сопроводительные документы гласили, что флагман получил необратимые повреждения жизненно важных систем, и его восстановление для полноценного боевого применения нецелесообразно с экономической точки зрения, вследствие чего звездолет передается для одноразового использования в бригаду камикадзе 13-й штрафной эскадры.

Эта формулировка означала, что ремонт корабля обойдется дороже, чем строительство нового. Однако подполковник Забазар, осмотрев свой старый добрый флагман со всех сторон, заметил вице-маршалу Набураю, который все еще не покинул расположение базы:

— На этом корабле я готов доставить вас куда угодно. Безопасность гарантируется.

— Спасибо, у меня свой, — ответил вице-маршал с хитрой улыбкой.

47

Носитель гена бесстрашия Евгений Оскарович Неустроев озирался по сторонам с неподдельным интересом. Правда, с точки зрения биологии здесь все казалось привычным, и если бы не инфант, найденный Ри Ка Рунгом в лодке, то Евгений Оскарович рискнул бы предположить, что эта планета — полный аналог Земли.

Не только лошади, собаки, птицы и деревья, но даже и люди тут мало чем отличались от земных. Последние выделялись разве что одеждой. Молодые крестьянки носили только длинные юбки, и их нагие груди притягивали взгляд Евгения Оскаровича даже несмотря на преисполненный любви полет от Земли до Роксалена.

Женщины постарше носили кроме юбок еще рубашки-распашонки, но некоторые из них без стеснения кормили грудью инфантов.

Словоохотливый оруженосец рыцаря Тиля Мангустери кай Нунавера, который, едва очнувшись от паралича, принялся просвещать темных пришельцев по части местных обычаев, объяснил, что грудь закрывают замужние женщины, а богатые крестьянки носят вдобавок несколько юбок. Чем больше юбок — тем богаче женщина.

Неустроев обратил внимание на женщину чуть ли не в дюжине юбок и дорогой на вид чистой рубашке, шитой бисером. Она вальяжно плыла по пыльной дороге, плавно и горделиво переступая босыми ногами.

Евгений Оскарович заинтересовался — почему так. Ведь исходя из объяснений оруженосца она должна быть богаче многих, если не всех в этой деревне.

Оказалось — таков обычай. Для крестьянки так же неприлично ходить в обуви, как для знатной женщины — босиком.

— У знатных вообще все по-другому, — заметил оруженосец. — Нам нельзя ронять свое достоинство.

Как выяснилось позже, оруженосец был бастардом, и родила его даже не крестьянка, а рабыня. Но его отцом был герцог, который дал рабыне свободу и признал ребенка своим отпрыском, так что юноша действительно мог претендовать на принадлежность к знати.

Неустроев решил, что знатные женщины одеваются более прилично и именно так поддерживают свое достоинство, но оказалось, что все гораздо сложнее.

— Мы ведь не какие-нибудь живородящие, — заявил оруженосец. — Просто туда, где знатных женщин можно увидеть нагими, не допускаются люди низкого звания.

И тут же похвастался:

— На последнем балу я видел обнаженной саму королеву. И она мне даже улыбнулась. Когда-нибудь я стану ее любовником.

— А как к этому отнесется король? — поинтересовался Неустроев.

— Король делает любовников ее величества своими фаворитами.

— И что, он совсем не ревнует?

— Ревность придумали безбожные живородящие! — возмущенно откликнулся оруженосец.

— А кто они такие — эти живородящие?

Оруженосец посмотрел на Неустроева в изумлении, но потом его лицо просветлело и он хлопнул себя по лбу ладонью.

— Ну конечно! Вы же прилетели с неба. Откуда там взяться живородящим.

Тут Неустроев начал кое-что понимать. Когда миламаны и люди добрались до деревни, местные жители попрятались по домам в испуге, а какой-то герой рванул через поле в замок Нунавер за подмогой. Но едва крестьяне заметили, как Ли Май Лим кормит своего инфанта, их отношение к чужакам тотчас же переменилось.

Когда из замка прискакал отряд латников, очнувшийся к тому времени оруженосец еще издали крикнул им:

— Это наши друзья. Они прилетели с неба.

— Говорят, они слуги дракона, — недоверчиво отозвался командир латников.

— Да нет! Они стреножили дракона, который хотел забраться на небо, и заставили его отвезти их на землю, — сообщил оруженосец.

Что самое интересное — все это он сам придумал, но ему охотно поверили и латники, и крестьяне, и даже сам доблестный рыцарь Тиль Мангустери кай Нунавер, когда он пришел в себя после паралича.

Оставалось загадкой, как роксаленцы представляют себе небо. Неустроев попытался выяснить, за кого они принимают своих невольных гостей — за богов или покойных праведников, но оказалось, местные жители уверены, что покойные праведники вместе с грешниками бродят по земле рядом с живыми людьми и иногда являются им в виде призраков и привидений. А всеобщее совещание покойников, на котором они из числа умерших королей и императоров выбирают себе предводителя на каждый год, выполняет в этом мире функцию Бога. И небо тут совершенно ни при чем.

Сраженный оригинальностью подхода роксаленцев к вопросам веры, Неустроев не решился дальше расспрашивать оруженосца о взаимоотношениях неба и земли.

Но теперь выяснилось, что где-то здесь существуют еще и некие живородящие — настоящие исчадия ада, которые даже хуже, чем дракон и его слуги.

— Черный князь недостойных призраков сотворил живородящих в человеческом обличье, дабы вводить истинных людей в заблуждение и завлекать их в свои сети. Но он просчитался, потому что живородящих легко отличить по форме пупка.

— По форме пупка?!

— Конечно. У настоящих людей пупок гладкий, а у живородящих он узловатый, потому что это метка Черного князя. Он сам вяжет эти узлы, и по ним любой ребенок отличит живородящего от настоящего человека.

«Вот это номер! — подумал Неустроев. — Хорошо, что я одет».

В их маленькой, но дружной компании у миламанов вовсе не было пупка, а у людей он был узловатым, как и положено живородящим.

И если миламаны еще могли как-то отмазаться, поскольку у Ли Май Лим был инфант, то с людьми все обстояло гораздо сложнее.

48

Удар 13-й штрафной эскадры по миламанским боевым порядкам на орбите Рамбияра был страшен.

Изувеченные корабли одноразового использования под шквальным перекрестным огнем таранили миламанские крейсера, и нередко еще до взрыва реактора звездолет-камикадзе успевал превратиться в «летучего голландца», на борту которого не оставалось никого живых из-за спонтанной разгерметизации корпуса.

Это было похоже на ад, но могло оказаться еще хуже, если бы миламанские корабли не умели уворачиваться от звездолетов, идущих на таран.

Сами «летучие голландцы» такой способностью не обладали и периодически сталкивались между собой, не нанося никакого ущерба противнику.

А тем временем десантная группа бригады камикадзе прорывалась к планете. И один корабль даже прорвался, но не смог совершить мягкую посадку. В самый ответственный момент отказали планетарные двигатели. Взрыв в результате удара о землю унес несколько сотен мирных жителей, но все десантники тоже погибли.

Как и было обещано, бригада камикадзе погибла в полном составе, и от других подразделений штрафной эскадры тоже мало что осталось. Только отряд бронекавалерии добился некоторого успеха, вплотную подобравшись к одной из миламанских баз прежде чем его расколошматили вдребезги миламаны с фронта и партизаны с тыла.

В прошлый раз мотогалам удалось захватить Рамбияр меньшими силами в считанные дни, но тогда на планете не было миламанских войск, а местное население не было готово к нападению и не имело конкурентоспособного оружия. Теперь же вместо допотопных карамультуков у рамбиярцев были горы трофейного мотогальского оружия, а также гуманитарная помощь в виде боевых излучателей миламанского образца.

Подполковнику Забазару было больно на это смотреть, и он даже не испытывал злорадства по отношению к дважды генералу Бунтабаю, которому теперь придется за все отвечать. Но больше всего Забазар жалел о том, что ему для дальней экспедиции отдали только три корабля. Ведь все равно остальные звездолеты бригады камикадзе погибли без всякого толку, а они могли принести гораздо больше пользы в полете к планете носителей гена бесстрашия.

Но с другой стороны, вице-генералиссимус Загогур был прав. Даже трем звездолетам оказалось не так-то просто уйти незамеченными.

В приказе вице-маршала Набурая говорилось, что флагман бригады камикадзе и три корабля сопровождения геройски погибли при попытке нанести таранный удар по главной наземной базе миламанских войск. В ходе операции пропал без вести старший офицер бригады подполковник Забазар, до конца боровшийся за жизнь корабля в стремлении дотянуть до вражеской базы, дабы выполнить приказ.

Героические усилия Забазара были особо отмечены в приказе, который завершался словами:

«Присвоить подполковнику Забазару внеочередное звание полковника и считать его искупившим свою вину кровью».

Именно это насторожило дважды генерала Бунтабая, на которого имя Забазара действовало, как красная тряпка на быка. Он заподозрил неладное и решил во что бы то ни стало разобраться, сколько там на самом деле было кораблей. А заодно на всякий случай подал командованию рапорт, который гласил, что по его сведениям подполковник Забазар не пропал без вести при совершении подвига, а с оружием в руках перешел на сторону врага.

В том, что попытка уронить корабль на главную базу миламанов действительно была, Бунтабай не сомневался. Тому имелась масса свидетелей. Однако очевидцы никак не могли сойтись в подсчете кораблей прикрытия. Некоторые утверждали, что никакого прикрытия не было вообще и звездолет шел в атаку в гордом одиночестве, причем это был не флагман, а крейсер.

Именно так оно и было на самом деле. Один крейсер погиб, не долетев до базы и усеяв обломками целое княжество, а три других звездолета, упомянутых в приказе, вообще не приближались к Рамбияру. Но установить это достоверно было невозможно в принципе, поскольку и на орбите, и на планете в это время царил чудовищный хаос, который усугублялся преднамеренной дезинформацией, исходящей от вице-маршала Набурая и его собственного штаба.

Эта дезинформация, в свою очередь, накладывалась на дезу, распространяемую миламанами, которые привычно увеличивали цифру вражеских потерь в десять раз, дабы поднять боевой дух своих солдат и опустить его в рядах противника.

Бывший разведчик Бунтабай сравнивал разные данные до мелькания в глазах, головокружения и мигрени, но никак не мог добыть из них доказательства, которым безоговорочно поверили бы наверху. Все сводки в конечном счете строились по единой схеме: «одна баба сказала и кореш подтвердил».

А тем временем три потерянных корабля давно уже скрылись в гиперпространстве, следуя в точку, однажды отмеченную взрывом аннигиляционного маяка.

Полковник Забазар чувствовал себя в полной безопасности на мостике своего старого флагмана, который был совсем не так плох, как написано в сопроводительных документах.

Единственное, что его беспокоило — это присутствие на борту известного диссидента и бунтовщика доктора Нарангая, личного врага Всеобщего Побеждателя.

Причиной тому, что он все еще жив, было покровительство высокопоставленных особ из большого мотогальника На’ и в не меньшей степени — собственная гениальность доктора, отказаться от использования которой высокопоставленные особы не могли даже несмотря на принцип «незаменимых у нас нет».

И дело тут даже не в биологическом оружии, создавать которое Нарангай согласился с очевидной целью — ради прикрытия очередного заговора. Дело в том, что в свободное от биологического оружия время доктор занимался созданием эликсира молодости, с помощью которого Всеобщий Побеждатель надеялся стать по-настоящему бессмертным.

В том, что эликсир уже существует и сам Нарангай им активно пользуется, высокопоставленные особы убедились еще несколько лет назад. Но до последнего времени никак не удавалось раздобыть формулу этого вещества. Считалось, что Нарангай хранит ее в голове, и извлечь ее оттуда не помогала никакая сыворотка правды. На любой яд у Нарангая имелось противоядие.

Но недавно группе ученых, работающих по той же теме параллельно, удалось извлечь искомое вещество непосредственно из крови Нарангая. И сразу же после того, как испытания показали, что это действительно тот самый эликсир, Нарангай был приговорен к смерти.

Заодно с ним тот же приговор получили все ученые из его группы и из параллельной тоже. Все они скопом были обвинены в заговоре с целью погубить Верховное Командование Мотогаллии с помощью биологического оружия.

Однако для большого мотогальника На’ нет ничего невозможного. То же самое Верховное Командование вдруг забеспокоилось. Что если эликсир все-таки не тот. Или хуже того — что если новая сверхсекретная группа ученых, созданная для того, чтобы этот эликсир не достался никому, кроме Всеобщего Побеждателя, действительно никому его не отдаст. А поскольку такое маловероятно — что если эта группа, которая находится под контролем личного секретаря Всеобщего Побеждателя Трижды Генералиссимуса Таратая, начнет действовать в интересах его рода, и эликсир бессмертия достанется мотогальнику Тар.

Дабы этого не допустить, большой мотогальник На’, действуя через любовницу Главного Адъютанта Всеобщего Побеждателя, добился замены смертного приговора на ссылку в отряд камикадзе, что для простых смертных было всего лишь более мучительной разновидностью казни.

Тем, кто жаждал смерти Нарангая, вскоре сообщили о его гибели на Рамбияре.

Поднимаясь наверх по команде, эта информация утрачивала излишние подробности, и второму адъютанту Всеобщего Побеждателя Тартакану было просто доложено, что смертный приговор в отношении Нарангая и его соучастников приведен в исполнение.

Тартакан поделился этой новостью с Таратаем, который был ниже по званию, но выше рангом. Впрочем, это не имело никакого значения, поскольку Тартакан и Таратай были побратимами.

Говорил ли Таратай по этому поводу со Всеобщим Побеждателем, осталось тайной. Очень возможно, что и нет, поскольку у Всеобщего Побеждателя слишком много забот и ему недосуг интересоваться подобными мелочами.

А между тем доктор Нарангай был жив и здоров. И зная, что рядом нет высоких покровителей, которые могли бы спасти его от гнева полковника Забазара, он не делал никаких попыток устроить новый заговор или поднять на борту мятеж.

Он только осторожно капал на мозги самому Забазару, пытаясь прощупать степень его недовольства системой и начальством, но Забазар был неприступен, как гранитная скала.

Казалось, он не способен думать ни о чем, кроме одной конкретной цели — благополучно довести свои корабли до точки, обозначенной маяком пропавшего без вести шпиона.

49

Моторо-мотогальский шпион Зам Ми Зунг и его спасательная шлюпка расстались довольно высоко над планетой, практически еще в космосе. Катапульта сработала еще до того, как шлюпка начала гореть в плотных слоях атмосферы — сразу, едва компьютер убедился, что спасти ее уже ничто не может.

Зам Ми Зунг опускался на Роксален гораздо дольше, чем шлюпка, однако угодил прямо в середину оставленного ею кратера, который уже начал остывать.