Король Золотой реки

Он закружился по комнате, думая найти говорив- шаго, но напрасно.

— Лала-лара-ла! — весело запел тот же голос и Глюку показалось, что несется он из тигеля, в котором плавилась кружка.

Он подбежал к горну. Правда. Звуки неслись из котелка. Глюк в страхе отбежал подальше от котла. Пение прекратилось, и голос ясно произнес:

— Эй ты!

Глюк не отозвался.

— Эй, мальчик! — снова закричало в котле.

Глюк, чуть дыша от страха, подошел к огню и открыл горшок. Золото уж совсем расправилось,

— Ну — на, Глюк, — снова послышалось из золота, — выливай меня: я совсем готов.

Глюк был так испуган, что не мог шевельнуться.

— Ну, выливай же! — несколько нетерпеливо сказал голос.

Но Глюк еще овладел собой.

— Да выльешь ли ты, наконец? — послышался вопль: — Мне страшно жарко!

Глюк, собравшись с духом, взялся за горшок и наклонил его, чтобы золото вылилось. Однако вместо золота показались сперва из горшка пара желтых ног потом одежда и, наконец, подбоченившиеся руки старого приятеля, бывшего на кружке. Все эти части соединились друг с другом и на полу очутился бодрый золотой карлик в пол аршина ростом.

— Ну вот, я и готов! — сказал он.

Он вытянул руки, ноги и помотал головой, точно желая убедиться, что все члены его тела в порядке.

Когда карлик оправился, то устремил свой проницательный взгляд на Глюка и, простояв минуты две, сказал:

— Нет, Глюк, мой мальчик, это было бы не хорошо.

Начало разговора было довольно странным; слова эти могли относиться к мыслям Глюка, но могли относиться и к другому чему-нибудь, но во всяком случае, к чему бы не относилось сказанное, Глюк совсем не хотел возражать карлику.

— Вы думаете, что это было бы не хорошо? — почтительно спросил Глюк.

— Не хорошо, не хорошо! — подтвердил карлик, нахлобучил шляпу и принялся прохаживаться по комнате.

Глюк смотрел на него и, наконец, решился спросить;

— Скажите, сударь, — смущенно спросил он: — вы были моей кружкой?

Карлик круто повернулся, выпрямился во весь рост и пошел прямо к Глюку.

— Я — сказал он — Король Золотой реки!

Потом он опять отвернулся и прошел по комнате два раза. Затем опять он остановился перед Глюком, точно ожидая, что он скажет что-нибудь.

Наконец Глюк решился.

— Надеюсь ваше величество чувствуете себя хорошо?

— Слушай! — сказал карлик, не обращая внимания на вежливый вопрос Глюка. — Я — король реки, что зовется у вас смертных, золотой. В кружку превратил меня враг мой злой волшебник, но ты сегодня разрушил чары. Я знаю и тебя и твоих братьев и мне хочется сделать что-нибудь для тебя. Поэтому слушай: если кто-нибудь взберется на эту вершину, с которой вытекает моя река и выльет в ее источник хотя бы три капли чистой воды, то для того река станет золотою, но только для него одного. Тот, кому не удастся сделать это в первый раз, пусть лучше и не пытается вторично; если кто вольет в реку нечистую воду, то река проглотит его и превратит в черный камень.

Сказав это, король Золотой реки храбро вошел в горн. Сперва он покраснел, потом побелел и наконец исчез совершенно.

— Ой! — ой! — воскликнул Глюк, подбегая к горну, — где моя кружка? Боже, что мне делать? Где моя кружка?

III

Ганс пошел к источнику и что из этого вышло.

Вернулись братья Глюка и так рассердились узнав про потерю последнего золота, что добрых четверть часа колотили бедного мальчика. Потом они бросились в кресла и выслушали рассказ Глюка, но понятно, не поверили ни слову и опять били его до полного изнеможения. Потом завалились спать.

Утром, видя, что Глюк настойчиво повторяет эту историю, они поверили ему наконец и, проспорив довольно долго о том, кому идти к источнику Золотой реки, разодрались наконец. На шум сбежался народ, появилась полиция. Ганс поспешил убежать, а Шварца схватили и, за нарушение тишины, посадили в тюрьму.

Узнав, что брат не может ему мешать, Ганс обрадовался и решил немедленно отправиться к источнику Золотой реки.

В трех верстах от города был целебный ключ под названием «Серебряный ключ». Вода этого ключа считалась самой чистой водой, но владелец его давал воду только больным.

Ганс отправился к владельцу ключа с просьбой дать ему воды, но тот ответил, что такому негодяю он не позволит загрязнить источник. Тогда Ганс ночью прокрался к ключу и украл из него полную кружку воды. На следующий день он встал до зари, положил в корзину две бутылки вина, кусок мяса, взвалил себе на плечи и, захватив палку, отправился на гору.

Проходя мимо тюрьмы, он увидел за решеткой брата.

— Доброго утра, брат! — сказал Ганс. — Нет ли у тебя поручений к королю Золотой реки?

Шварц зубами заскрежетал от злости. Ганс, расхохотавшись, пошел дальше.

Утро было прекрасное и Ганс чувствовал себя веселым и счастливым.

Золотая река, вытекавшая из низких, бесснежных утесов, еще не освещалась солнечными лучами.

Мысли и взоры Ганса были заняты только этой рекой и больше ничем. Не рассчитав расстояния, он сначала пошел слишком скоро и потому, не дойдя даже до первой гряды зеленых холмов, почувствовал усталость. При подъеме его неприятно поразило к тому же то обстоятельство, что между ним и источником Золотой реки лежала большая полоса льда (ледник), о существовании которой он никогда не подозревал даже.

Как настоящий горец он смело ступил на ледник. Никогда еще не приходилось ему идти по такому опасному пути. Лед был страшно скользким и вокруг зияли глубокие расщелины, в которых слышался шум потоков воды.

С каждым шагом путь становился труднее: лед трескался под ногами и разверзались новые пропасти. Глыбы льда колебались под тяжестью шагов и проваливались так, что Ганс еле успевал соскакивать с них. Часто и раньше приходилось Гансу ходить по ледникам, но никогда еще не встречался ему такой опасный как этот.

Громадным прыжком перескочил он наконец через последнюю расщелину и очутился на твердой скале.

Корзинку с едой и питьем ему пришлось бросить на леднике, так как она стала ему в тягость и теперь он освежился только несколькими кусочками льда. Отдохнув немного, он снова тронулся в путь.

Теперь пришлось идти по совершенно голым скалам. В них нигде не было даже маленького уступа, который бы мог укрыть на минуту от солнечных лучей. Было за полдень и солнце палило невыносимо. Ганс устал и почувствовал сильную жажду. Он поглядывал на фляжку с водой висевшую у пояса. «Ведь мне нужно только три капли», подумал он и поднес фляжку к губам.

Не успел он глотнуть воды, как почувствовал, что под ногами у него что-то шевелится. Он наклонился и увидел, что эта была собачонка, умирающая от жажды. Бедняжка лежала протянув лапы и высунув язык и по губам ее ползали муравьи. Она жалобно посмотрела на фляжку Ганса. Ганс спокойно поднес фляжку к губам, отпил немного воды и, оттолкнув ногой собаку, пошел дальше.

Ему показалось словно тень какая то промелькнула в это время по голубому небу и он не знал чем это объяснить.

Дорога становилась круче и труднее. Воздух не освежал ни капли, а вызывал только лихорадочный жар. Гансу слышался шум водопадов, но они были очень далеко и не могли освежить его. От этого становилось еще мучительнее и жажда усиливалась с каждой минутой. Спустя час он снова решил глотнуть воды из фляжки. В ней оставалось только половина влаги, но нужно-то ведь было всего три капли.

Он остановился, чтобы открыть фляжку и снова что-то зашевелилось возле его ног. Это оказался прелестный ребенок, распростертый на скале и почти без признаков жизни. Глаза его были закрыты, губы запеклись и лишь грудь поднималась в муках жажды. Ганс равнодушно посмотрел на него, выпил глоток воды и пошел дальше. В это время темное облако заслонило свет солнца, а длинные тени от него долго извивались на скалах словно змеи. Гансу стало жутко. Солнце садилось уже, но, несмотря на это, воздух не становился прохладным. От раскаленных скал несло жаром, точно от хлебных печей. Свинцовая тяжесть давила грудь и жажда не переставала мучить. Но уже немного оставалось до источника Золотой реки. Саженях в семидесяти пяти, не больше, падал с утеса водопад. Ганс остановился на минуту, чтобы перевести дух, и быстро кинулся потом вперед, к своей цели.

Не ступил он и двух шагов, как позади него раздался слабый крик. Ганс оглянулся и увидел седого старика, в изнеможении лежавшего на скале. Лицо его было бледно как у трупа. С отчаянием во взоре, он протягивал Гансу руки и молил слабым голосом:

— Воды! воды! я погибаю от жажды.

— Нет у меня воды, — ответил Ганс, — да и к чему она тебе? Ты пожил на свете довольно и пора уже умирать.

И он скорым шагом двинулся вперед. В это время яркий голубой свет вспыхнул на востоке и пронесся три раза по небу наподобие меча. Тень покрыла небо непроницаемой массой, солнце зашло, погрузившись за горные хребты, точно накаленный до красна шар.

В ушах Ганса слышался шум Золотой реки. Голова сильно кружилась. Какой-то непонятный страх охватил его всего, он содрогнулся даже, но, поборов себя, Ганс выхватил бутылку и швырнул ее в середину потока. Сразу же по телу его прошел могильный холод; он пошатнулся, страшно крикнул и упал. Вода выплеснулась из потока, поглотила его и река дико ревела всю ночь, катаясь над черным камнем.

IV

Шварц пошел к Золотой реке и что из этого вышло.

Бедный Глюк, оставшись один, с тревогой поджидал Ганса. Однако тот не возвращался и, наконец, Глюк, сильно испуганный, отправился в тюрьму к Шварцу и рассказал ему о том, что случилось. Шварц очень обрадовался: он решил, что Ганс вероятно превращен в Черный камень, и что богатства теперь будут в его власти.

Глюк же, сильно огорченный потерей брата, горько плакал всю ночь.

Дома не было ни денег, ни хлеба и на утро Глюк пошел, нанялся работать к золотых дел мастеру.

Работал он усердно и довольно скоро заработал столько денег, чтобы освободить из тюрьмы брата.

Тотчас же он отправился в тюрьму, отдал Шварцу деньги и тот вышел на волю, заплатив штраф.

Страшно обрадованный, Шварц сразу же решил отправиться раздобывать золото.

Узнав, что Ганс украл воду из Серебряного ключа, он подумал, что именно это-то и рассердило короля Золотой реки. Какая же это чистая вода, раз она украдена? Он решил действовать иначе. У него осталось еще немного денег из тех, что дал ему Глюк. На эти деньги он подкупил сторожей Серебряного ключа и те продали ему фляжку воды.

Шварц был уверен, что вода, добытая таким путем, должна быть по вкусу королю Золотой реки.

На следующий день поднялся он до восхода солнца, взял корзинку с хлебом и вином, привесил к поясу фляжку с водой и отправился в горы.

Шварц, также как и Ганс, был удивлен, наткнувшись на ледник, перейти который стоило много труда. Перебираясь через ледник, и ему пришлось бросить корзину с провизией.

Облаков на небе не было, но день все-таки не был ясным: какая-то красноватая дымка заволакивала воздух и от этого горы казались мрачными.

Взбираясь по обнаженным скалам, Шварц, как и Ганс, почувствовал жажду. Поднеся ко рту фляжку, он увидел распростертого на скале красивого ребенка. Мальчик звал его и тихим голоском просил воды.

— Воды! Да мне самому мало! — сказал Шварц и пошел дальше.

В эту же минуту ему почудилось, что лучи солнца. потускнели, и что темная туча надвигается с запада.

Спустя час его снова стала мучить жажда. Он опять решил сделать глоток из фляжки

Но тут попался ему на встречу старик, просивший воды.

— Тебе воды? Мне самому ее не хватает, — сказал он и пошел своей дорогой.

Опять показалось ему, что свет померк перед глазами и кроваво-красный туман заволок небо. Тучи поднялись высоко, колтыхаясь точно морские волны во время бури и кидали длинную черную тень на тропинку, по которой подвигался Шварц.

Еще час прошел. Снова жажда стала томить Шварца. Он взялся за фляжку, но в ту же минуту увидел брата Ганса, лежавшего на скале, протягивавшего к нему руки с мольбой дать немного воды.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Шварц. — И ты здесь, голубчик? Вот штука! Припомни, как ты смеялся надо мною, когда я сидел за тюремной решеткой. Что? Воды? Ого, чего захотел. Уж не воображаешь ли ты, что я для тебя тащил ее сюда?

И Шварц пошел дальше. Проходя мимо брата, он заметил на лице Ганса зловещую усмешку. Пройдя несколько шагов, Шварц оглянулся, но на скале никого уже не было.

Безотчетный страх остановил на секунду кровь в жилах у Шварца. Он в нерешительности остановился. Однако, желание овладеть золотом было сильнее страха и он пошел дальше. Над головой же его собрались черные тучи, началась гроза. При блеске молний тучи, как волны морские, носились по всему небу… Рокотал гром зловещим рокотом… На западе светилась багровая полоска, пока ветер не разорвал ее на части и не рассеял в наступавшей мгле.

Остановившись у источника Золотой реки, Шварц увидел волны, черные как тучи и пену, отливавшую огнем. Он бросил фляжку в поток. Раздался страшный удар грома, молния сверкнула перед глазами Шварца, земля заколыхалась под ногами, и он рухнул в воду.

Дико ревела целую ночь река, протекая над двумя новыми черными камнями.

V

Путешествие Глюка к Золотой реке и что из него вышло.

Убедившись, что и Шварц не вернется больше, Глюк очень опечалился. Денег у него не было и ему снова пришлось взяться за работу у золотых дел мастера.

Работа была очень трудная и тяжелая. Через два месяца Глюк так устал, что и сам, наконец, решился пойти к Золотой реке попытать счастья.

— Король Золотой реки не злой, — думал он, — и мне кажется, что он не сделает мне зла.

И Глюк пошел к владельцу Серебряного ключа за водой. Старику, хозяину ключа, очень понравился симпатичный мальчик и он сразу же позволил ему взять воды из ключа сколько угодно. Глюк положил тогда в корзинку хлеба, бутылку воды и направился в горы.

Переход по леднику, который с трудом одолели его братья, для Глюка был в сто раз труднее и мучительнее. Он был ребенком еще, силы у него было меньше, чем у братьев, да, кроме того, он и не привык ходить по горам. Глюк скользил, падал, часто ушибался, потерял корзинку с запасами, и очень боялся шума воды подо льдом.

Наконец он прошел ледник и долго отдыхал, сидя на скале.

В самый сильный зной пришлось ему идти, среди голых скал. Взбираясь на них, он почувствовал сильную жажду и как братья его, решил был напиться. В туже минуту он увидел слабого старика, медленно спускавшегося вниз, опираясь на палку.

— Сын мой, — сказал старик — я изнемогаю от жажды. Дай мне воды.

Глюк посмотрел на старика и. увидев, что старик еле движется, подал ему фляжку.

— Только не выпейте всего, — попросил он.

Старик отпил из фляжки ровно треть и, возвращая ее Глюку, пожелал ему счастливого пути.

Глюк отправился дальше и дорога показалась ему легче, потому что на скалах кое где появилась зеленая травка, в которой трещали кузнечики, мальчику казалось, что никогда он не слышал такого прекрасного пения.

Спустя еще час времени, Глюк так сильно захотел пить, что твердо решил сделать несколько глотков из фляжки. Он поднес ее уже к губам, но в это же время увидел ребенка, лежавшего возле дороги и жалобно просившего пить. Глюка самого мучила жажда, а воды оставалось так мало. Однако, жалость взяла в нем верх и он решил потерпеть немного. Жадно прильнул малютка к Глюковой фляжке и выпил почти всю воду, оставив на дне лишь несколько капель. Зато как весело улыбнулся он Глюку и также весело побежал вниз.

Глюк смотрел ему вслед до тех пор, пока ребенок не превратился в маленькую точку и не исчез из виду.

Бесплодные голые скалы сменились теперь на пути Глюка прекрасной поляной, обросшей сплошь мхом и цветами. Бледная гвоздика, синие горчанки, белоснежные лилии усеивали дорогу. Тут и там мелькали в воздухе разноцветные бабочки, а с неба лились такие светлые лучи, что Глюк чувствовал себя счастливым как никогда еще.