Море зовёт

Лесса Пернская

Море зовёт

Глава 1

— Кисляк вроде как спадает, — сказал тот, что моложе, не отводя бинокля от лица.

— Наверное, пора, — вздохнул второй. Он сидел, опираясь спиной на перила, отхлебнув из фляги, растер ладонями лицо, пытаясь взбодриться.

— Слишком стар для этого дерьма? — усмехнулся наблюдатель.

— Тебе бы всё поржать, Элек. Даром пощупал?

— Как всегда, все жёлтые на ярмарке, руберов пока нет.

Ветер, задувающий со стороны перезагрузившегося кластера, донес до них еле ощутимый запах кисляка и крики начинающейся паники.

— Вот теперь точно — пора, — сидящий поднялся, провел руками по карманам и ремням, убедился, что всё на своем месте и закреплено, как нужно, коснулся пальцем передатчика в ухе и четко скомандовал:

— Матрёшка, это Пенс, начали.

— Понял. Выдвигаюсь, — тихо, но четко раздалось в ответ на два голоса.

— Ну, с богом! — назвавший себя Пенсом, стал спускаться, крепко хватаясь за металлические скобы.

Наблюдение они вели с козлового рельсового крана, на территории, которую между собой звали Промзона. Это была хорошая наблюдательная точка, с неё просматривались и большая часть Промзоны, и граница нужного им кластера, который как раз завершил перезагрузку.

Перебирая руками, Пенс вспоминал, как раньше, до Элека, было целой проблемой докатить кран до нужного места: всякий раз он появлялся в разных местах.

Промзона была медленным кластером, перезагружалась раз в месяц, заражённых интересовала мало. Тут никогда не грузились люди: территория была заброшена, не охранялась, все происходило ночью и, почему-то, всегда в новолуние. Поверхность по всей площади была сплошь покрыта бетонными плитами, кое-где ещё и заасфальтирована, но асфальт был уже старым, крошился и зарастал травой. Из края в край тянулись рельсы, они сходились и расходились, следуя непонятной схеме. На рельсах стоял кран. Между железнодорожными путями был выстроен лабиринт из контейнеров, и стояла пара проржавевших пустых ангаров. Когда-то, в первое время, они проверяли контейнеры в попытке найти что-либо ценное, но через пару месяцев это гиблое занятие забросили. Ценным тут был только кран.

Жаль, на нем нельзя было поехать куда хочешь, подумал Пенс. Железнодорожная мешанина в Промзоне, соединялась на границе с кластером СУДС всего лишь с одной колеей.

Внизу стояли два черных Zero FX. Пенс надел шлем, перчатки. Вся его экипировка была аккуратной, подогнанной по фигуре и черной: высокие ботинки, на толстой рифленой подошве, брюки-карго с дополнительными карманами на бедрах, флисовая куртка под горло, сверху хорошо затянутая разгрузка. На широком поясе висел кованый биллхук.

Повернув ключ, не дожидаясь, когда Элек спустится на землю, он рванул.

Потрескавшийся, кое-где просевший, асфальт Промзоны почти ровно соединялся с гладкой проезжей частью улицы нужного кластера. Тут железнодорожное полотно уходило влево к погрузочным докам порта, улица же своим краем плавно подходила к площади, которая была ровной и ухоженной. В центре имелся сухой фонтан, к которому и местных, и гостей тянуло как магнитом, особенно летом. А если ты не хотел смотреть на воду, можно было присесть в тени, поиграть с пенсионерами в шахматы, да и просто понаблюдать за гуляющими людьми. Слева от фонтана стоял двухэтажный ресторан с открытой террасой на крыше, который в это время тоже не пустовал. Жизнь не то чтобы бурлила тут, но булькала изрядно.

Пенс, слегка отклонившись, перенес центр тяжести на заднее колесо и легко перепрыгнул бордюр, отсекающий площадь от дороги. Теперь ему надо было направо, к башне службы управления движением судов, а короче — СУДС.

Железная дорога шла так близко к берегу, что воткнуть башню на территории порта проектировщики не смогли. Расположили ее у площади, в пятистах метрах от моря, удачно вписав в окружающее пространство.

Боковым зрением Пенс отметил, что за фонтаном уже вовсю идёт рубилово. Он чуть притормозил, чтобы посмотреть. Матрёшка рассекал по площади на скейте с шипастой битой наперевес, и валил зараженных, как кегли: с одного удара. Сопротивления ему никто не оказывал, медляки тупили, народ разбегался куда глаза глядят.

Оружие боец сделал себе как в какой-то компьютерной игре: нарезал стальных колец, наварил на них конусообразных шипов, длиной сантиметров пять, нанизал кольца на короткие биты. Биту он носил сбоку на поясе и, первое время, она рвала ему штаны и компостировала кожу, потом он додумался нашить на бедро пластиковый кожух.

В качестве огнестрела Матрёшка неожиданно выбрал ПМ. Правда и тут без вывертов не обошлось, во всех магазинах он подрезал пружины и пихал туда девять патронов, вместо предусмотренных конструкцией восьми, а десятый носил в стволе. Сам ствол, следуя новой моде, таскал открыто, в оперативной кобуре, предназначенной для скрытого ношения. И периодически порывался заделаться амбидекстром. Эти игры с оружием раздражали Пенса больше всего. Он не любил, когда нарушались инструкции, писанные, по его убеждению, кровью.

Да и весь Матрёшкин вид Пенсу был не по душе. Эти широкие реперские штаны «с мошной», вечно полуспущенные на бедра. Откровенно хлипкие кеды, безразмерная толстовка с капюшоном, дурацкая балаклава с нарисованным оскалом какого-то мразотного чудовища. Всё это не поддающееся подгонке обмундирование изводило бывшего капитана третьего ранга и бывшего начальника СУДС, но в Улье другие правила. Матрёшка был в его команде и умел убивать тварей, а для тех, кто хотел выжить, это было главнее сползающих штанов.

Электромотоцикл Пенс оставил так, чтобы от входной двери его не было видно, достал из кофра очень свободный классический серый пиджак, натянул поверх экипировки, на голову надел кепку-шестиклинку.

Люди в панике бежали мимо, не обращая никакого внимания на его странные переодевания. Охранник уже заблокировал дверь и теперь с беспокойством наблюдал за происходящим через стекло.

Подойдя ко входу, Пенс стукнул три раза по стеклу перед глазами охранника и помахал пропуском. Увидев знакомое лицо, охранник, кажется, его звали Витя, открыл:

— Петрович, что там? — коротко спросил Витя, спешно захлопывая за ним дверь.

— Какой-то шутник на площади газ распылил из баллончика, вот народ и побежал.

— А-ауррр, — протянул охранник. Он ещё стоял лицом к двери, разглядывая бегущих людей, но голова уже начала дергаться, а губы причмокивать. Пенс не стал дожидаться, пока медляк развернется и, облизываясь, взглянет ему в глаза. Одним движением подхватил с крюка на поясе биллхук и развалил мужику череп. Дверь заляпало красным, тело рухнуло на пол. Пробегающая мимо девушка и без того напуганная до истерики, споткнулась, увидев кровь и Пенса, стоящего у двери. Рыдая и размазывая сопли по лицу, она не смогла встать, и, сбивая колени, срывая накладные ногти, на четвереньках, поползла подальше от этого ужаса.

Пенс открыл дверь, нажал на кнопку рации:

— На месте. Элек?

Через секунду перед дверью мелькнул черный бок ещё одного электромотоцикла, Элек резво соскочил с седла, отстегнул чехлы с оружием и вошёл.

— Я тоже на месте.

Он был одет почти так же, как и Пенс, все черное, все подогнано, много карманов, за спиной ледоруб, но в прошлой жизни тягающий тяжести Пенс выглядел более мощно. Элек же на вид был чистым ботаником: среднего роста, худощавый, короткие темные волосы, с залысинами, серые глаза прячутся за очками. Очки были совершенно не нужны в Улье, но Элек превратил этот элемент своей прошлой жизни в фичу. Каждый раз после перезагрузки кластера он шел в магазин оптики и выбирал новую пару очков без диоптрий. Улей грузил из мультиверсума разное и однажды Элек даже раскопал очки дополненной реальности, правда, без Интернета воспользоваться ими толком так не смог, но оставил в схроне, на память.

Осмотревшись, Элек вытащил из кармана разгрузки баллончик с черной краской и закрасил стекло двери, потом они с Пенсом занесли труп охранника в служебное помещение, заблокировали дверь изнутри столом, поставленным на попа, подперли стульями.

Сверху уже доносились крики и грохот.

— Продолжаем, — Пенс, забрав у бойца свою винтовку, пошел наверх по ступеням.

По лестнице, идущей вокруг лифтовой шахты, подсвеченной красноватым дежурным освещением, он поднимался уже не первый десяток раз.

Бетонную колонну семидесятиметровой башни системы управления движением судов венчал шар из стекла и стали. Внутри него разместились: операторский зал, серверная, комната отдыха. Наверх можно было добраться на лифте, но после перезагрузки никакого электричества не было и в помине, а резервные генераторы на подключение лифта не рассчитывались.

Ступени заканчивались на верхней площадке лифтового холла. Чаще всего подъемник отключался, когда в нём никого не было, но оставлять у себя за спиной неизвестность Пенс не собирался, он иногда даже сам себе казался дотошным и на редкость занудным. Но, как говорится, его это не расстраивало, он этим наслаждался. Подойдя к лифту, он прислушался, разжал двери, быстро осмотрел пустое пространство кабины. Пусто. Хорошо, теперь серверная. Там уже побывали: инженер электроник Серёга Родионов с разорванной шеей сжался в углу, да так и остался. Тварь успела оторвать ему ещё и часть щеки и неплохо, но ещё очень неумело, обглодала руки.

— Не ходи, там — всё, — бросил он появившемуся позади Элеку, плотно прикрывая дверь.

— Опять я что ли?

— Давай в чайную, — ушел от ответа Пенс.

Медляк, порвавший Родионова, засел в комнате отдыха, которую дежурная смена между собой называла чайная. Внутри слышалось чавканье, урчание, падали чашки, хрустели разбитые стаканы, звякнули рассыпанные ложки.

— Интересно, он один или дерёт кого? — поморщился Элек и распахнул перед командиром дверь. Пенс с биллхуком наготове зашел в комнату. У распотрошённого холодильника верхом на уборщице — узбечке Айлин, сидела тварь, которая совсем недавно была лоцманом Дмитрием Ткачевым. Перемазанный в кровище, мертвяк, мучимый голодом, драл, как мог лицо девушки, торопливо проталкивал в рот лохмотья кожи и пытался проглотить их, не жуя.

— Что ж девке не везёт-то так, — вздохнул Пенс, — хоть бы раз прогуляла работу... Элек, ты давай дальше, я тут разберусь.

Пустыш, почуяв живого иммунного, начал подниматься. Раньше массивный мужик под сто девяносто, с широкими плечами, но с уже «поплывшей» фигурой, против жилистого, коренастого старожила Улья. К несчастью для медляка, времени с перерождения прошло слишком мало, и это было фактически избиение младенца. Пенс перехватил биллхук крюком вниз и запрыгал вокруг зараженного, нанося удары и отскакивая. Пары попаданий крюком в затылок хватило, чтобы повалить эту тушу и добить.

— Эх, Дима, не в этот раз, — задержавшись на мгновение над телом, вздохнул он, потом убедился, что Айлин мертва окончательно и бесповоротно и пошёл в операторский зал. Там среди мигающих экранов и шипящих радиостанций, Элек уже очищал клюв ледоруба от крови, на полу перед ним лежал переродившийся оператор Витя Лепин .

— Чисто, кэп!

— Тогда иди, загоняй Матрёшку, я прикрою.

Пенс положил на свободный стол брезентовый чехол, открыл молнию и достал свою СВД-АС, подсоединил для начала магазин со снайперскими патронами и, разложив сошку, стал подниматься по лестнице на площадку на крыше. Там на двухметровых стойках располагались антенны береговой радиолокации, на перилах был закреплен флаг. Пенсу нужно было спокойное место для стрельбы, а флаг трепало ветром. Он вытащил древко из крепления и, аккуратно свернув полотнище, положил рядом.

На площади всё метался Матрёшка и, надо сказать, неплохо справлялся. Вокруг было почти пусто, а мертвых тел было много. Пенс сменил позицию, начал выцеливать зараженных в порту и возле дороги, там работы было тоже предостаточно, но все — пустыши, матерые пировали в глубине кластера на центральной улице, где в день перезагрузки проходила ярмарка.

Элек, вышел на лестницу и активировал рацию:

— Матрешка, дед в башне! Хватит гриндить, давай в кланхолл.

— Погоди, я ещё не апнулся, — затрещало в ухе.

— Лол, — засмеялся Элек.

— Эфир не забивать! — вклинился Пенс в их переговоры, — Матрёшка в башню. Это приказ!

— Принял!

Когда Элек разбаррикадировал и открыл дверь, за ней уже стояли два одинаковых парня, лет двадцати пяти, с шипастыми битами на плечах, со скейтбордами под мышками и, притопывая от нетерпения, одновременно спросили:

— Что так долго? Жрать там есть что? — не выслушав ответов, они припустили по лестнице.

Элек вздохнул и начал складывать мебельный завал заново. Потом замер на некоторое время, ощупав площадь и парк вокруг башни даром, и пошел к лестнице. Он тоже поднимался по ней далеко не первый раз. Он был вторым, кого Пенс подписал на эту аферу, раз в два месяца штурмовать башню и жить в ней до следующей перезагрузки. И это выматывало. Хотелось осесть в хорошем богатом стабе, где его — бывшего инженера-электроника с даром радара оторвали бы с руками, но он пообещал Пенсу и собирался выполнить это обещание, во всяком случае, очень старался не сойти с ума и выполнить.

На площадке перед металлической дверью операционного зала всё так же приплясывал Матрёшка.

— Пенс, варлок хренов, сменил код замка, мне не говорит.

— Как вы задолбали, честно. Старенький и маленький... Не хочу даже вникать.

Он опять включил рацию:

— Пенс, это Элек, мы за дверью.

— Пять, четыре, четыре, три. Над панелью же написал, — пробурчало в ответ.

Матрёшка отталкивая друг-друга рванул к замку, словно у него пригорало. Впрочем, да, пригорало, и Элек этому совсем не завидовал. Вторым даром Улья Пенсу стал приказной тон. Пенс мог заставить любое разумное существо выполнять его команду. Как Пенс это делал, Элек толком не знал, но на своей шкуре прочувствовал, что происходило с тем, кто должен был выполнить задачу.

В их отряде Пенс был командиром, поэтому приказной тон они слышали редко. В основном, под горячую руку попадал Матрешка, который рубился с мертвяками, как берсеркер, и всё время лез на рожон. Пенса с его осторожностью это выводило из себя.

Но когда всё только начиналось, пару лет назад, досталось и Элеку. Однажды, он еще и полгода не пробыл в Улье, ему стало совсем тяжко, скучно и тоскливо. Пенс как раз стал готовиться к очередной перезагрузке и собирать схрон для отправки в Промзону. Элик же лежал в комнате отдыха и пялился в потолок. Матрёшка тогда еще был не двойной и вёл себя в два раза тише, прихлебывал живец, а в свободное время без конца качался. А Элек даже живец перестал пить, настолько тухло ему было.

Пенс сначала хмыкал, думал блажь, пройдет. Потом Матрешка ему стуканул, что Элек живца не пьёт и последней ночью уже стал труситься. Вот тогда Пенс и выдал.

Подошёл к Элеку и сказал: «Слушай, это приказ! Десять дней, три раза в день по три глотка живца, каждый день зарядка и сборы. Доклад ежедневно и рапорт в конце срока!»

Элек был отчасти наслышан об этом даре, и хотел было демонстративно повернуться к командиру спиной, но тут у него всё тело зазудело, словно оно нос, который нужно срочно почесать, а руки заняты. И этот зуд было ничем не унять, пока он не сделал три глотка живца из фляги любезно протянутой Пенсом, пока он не сделал зарядку, пока не отрапортовал, что день прошёл и всё, что, было приказано, он выполнил. После этого слегка полегчало, а утром чесучка началась заново. Через десять дней, когда он произнес фразу: «Ваше приказание выполнено!» его отпустило окончательно и этот проклятый зуд и тот сплин, с которого всё началось.

Элек ещё раз прощупал вокруг даром, затёр надпись над кодовым замком и, зайдя в операторский зал, закрыл за собой дверь и как раз застал момент, когда Пенс спускался с верхней площадки, а Матрёшка ему докладывал, что приказ выполнен.

После этого был объявлен получасовой отдых, а потом надо было приниматься за уборку.

С Матрёшкой, конечно, интересно получилось, подумал Элек. Вот перед ним в зале лежит тело зараженного Лепина. Где-то в округе, возможно, бродит матерый бывший Лепин, а, может, даже и рубер, а, скорее всего, и не один. И тут же в зале стоит Матрёшка – два иммунных Лепина, правда оказавшиеся в Улье в разное время. Они отличаются только забитыми рукавами, у одного на левой, руке, у другого - на правой, но у кого на какой никто не знает, потому что забились они тайком от всех и, вообще, делают все почти синхронно, говорят уж точно хором. А после того как у них появился дар, два тела могут становиться одним целым. Полная синхронизация: спиной к спине как магнитом. Двухголовая, четырехрукая машина для убийства.

Он осмотрел зал. В этот раз никаких изменений не было: столы всё так же стояли вдоль панорамного окна, на них установлены знакомые мониторы, старые клавиатуры, телефоны, переговорные станции и все остальное, что помогало разрулить низкоинтенсивное морское движение. Все работало, благодаря автоматическому переключению на аварийные генераторы, а рация наоборот, замолчала: в порту уже поняли, что просить помощи у диспетчерской СУДС бесполезно, хорошо, что корабли ещё не рванули одновременно из порта.

По опыту прошлых штурмов башни, если не высовываться на улицу и сильно не шуметь, то можно отсидеться внутри все два месяца до следующей перезагрузки.

Но Пенс раз за разом приходил сюда не для того, чтобы сидеть как горный орёл на вершине Кавказа:

- Посмотрел сверху, вроде всё, как обычно, на своих местах. Давайте за уборку, что ли? Атомная бомба взорвалась, а подмести забыли!

Он первый вышел в лифтовой холл, вытащил из подсобки мешки для мусора раздал всем и пошел в серверную. Матрёшка пошёл убираться в чайную, а Элек остался в зале.

Упакованные в мешки тела, по очереди спустили вниз и сложили в комнате для охраны. Позже, после зачистки кластера, они их вынесут и похоронят в парке перед башней.

Матрёшка сказал, что продуктов немного, но на скромный ужин и утренний кофе с печеньками вполне хватит. Пенс тут же назначил его дежурным по кухне. И спросил у Элека, что у них системой СУДС.

Так как Элику порядок наводить было не нужно, потому что операторский зал пострадал меньше всего, он уже успел проверить и береговой радар и камеры видеонаблюдения.

Всего на башне СУДС и на административном корпусе рядом стояло шесть камер. Кроме того, башня была подключена к системе «Безопасный город», но после перезагрузки, все городские камеры отрубались. Шесть камер было вполне достаточно, тем более что две из них были с датчиками движения и помогали отследить тех, кто шёл со стороны площади.

Радар на башне был направлен в сторону моря, но Элек, давно уже знал, что надо делать, чтобы весь кластер входил в зону его покрытия. Это было одной из положительных сторон дара Улья. В башне СУДС он мог без монитора отслеживать движение крупных тварей по всему кластеру. В любом другом месте, он «чувствовал» максимум метров на двести-триста.

Элек так и сказал командиру, что всё работает в штатном режиме. В порту как всегда два сухогруза и один контейнеровоз, буксиры на месте. В районе СУДС крутится мелочь – переродившиеся пустыши поедают трупы, в районе ярмарки много бегунов, несколько кусачей. Элитников в этот раз не одного.

- Печально, но не критично, - подвел итог Пенс, - сегодня отдыхаем, завтра пойдем за горохом.

Та ярмарка, о которой они постоянно вспоминали, проходила на пешеходной аллее города и собирала очень много людей, что, соответственно, привлекало зараженных из соседних кластеров.

Кластер СУДС по меркам Улья был очень мал - всего пара километров в поперечнике. Раз за разом на нем появлялась площадь с рестораном, башня службы управления движением судов, пешеходная улица, два квартала с двухэтажками довоенной постройки и один квартал частного сектора, плюс расположенные почти в центре полиция и прокуратура, которая делила с отделом ФСБ одно здание, пара сухогрузов, целый причал буксиров.

С трех сторон это богатство окружали кластеры малонаселенные, а то и вообще пустые: Промзона, Море, Пляж, Горы. Со стороны же противоположной морю, к СУДСу примыкала территория спального района какого-то крупного города. Целый проспект с многоэтажными домами в три ряда. Там было чем поживиться тварям, но кластер был медленным и обновлялся раз в полгода. Столько зараженные без еды в нем высидеть не могли и разбредались всё дальше и дальше. Перед обновлением даже ползунов уже не оставалось. Именно в такие моменты отряд Пенса и старался проезжать через спальный район. Проспект переходил в трассу, которая постепенно выводила за город, а там уже можно было уже сообразить, и добраться до пары ближайших стабов.

В стабы они вывозили маслята, оружие, рации и жемчуг, если повезет, иногда имунных. На обратном пути могли взять контракт на сопровождение или доставку.

За время их отсутствия СУДС всё так же стабильно обновлялся каждые два месяца.

Наверное, кто-то им завидовал, но эта их удачливость была обманчивой. Морские кластеры иной раз грузились крайне опасно. Год назад один из соседних кусков моря загрузился с мощным штормом и с высоким уровнем воды. Сначала начался ветер с сильными порывами. Акватория порта отделялась от открытого моря двумя волнорезами, но волны били через них и, уже ничем не сдерживаемые, вылетали на причал. Водой разметало железнодорожные пути, ветром начало валить рекламные щиты и деревья. Финалом стала большая волна, которая хотя и не дотягивала до мерок цунами, но умудрилась с трех попыток затопить почти весь кластер.

Пенс в тот день опять осторожничал: кластер обновился неделю назад и, по его мнению, во время экстренной эвакуации, даже при начинающемся шторме, можно было запросто нарваться на матерого зараженного и положить всю группу.

Они переждали непогоду в лифтовом холле, но эвакуироваться всё равно пришлось, причем по веревке на крышу стоящего рядом административного здания. Вот тогда стало понятно, как повезло им с Элеком, он был раньше альпинистом-любителем и показал, как сделать простейший дюльфер. Дальше выбирались вплавь на пластиковых бутылках.

В тот раз и утоп их первый схрон – переделанный УАЗ-буханка, где хранилось всё самое ценное. Во время обновления кластера они перегоняли УАЗ в ангар Промзоны, а потом возвращали его на стоянку под башней. Вода до перезагрузки так и не сошла. Им пришлось отсиживаться оставшееся до перезагрузки время на кране, делая небольшие, осторожные вылазки в спальный район за сух пайком.

Делать тайники в Промзоне не было смысла, она обновлялась каждый месяц, а идущие за ней пустоши, уже каждые десять дней. Ценность тех кластеров вообще была нулевой, там можно было раздобыть только сусликов, да и то, надо было очень-очень постараться, чтобы поймать этих пушистых засранцев. Между кластерами пустошей лежала чернота. Тоже сомнительное удовольствие. Пару раз она грузилась так, что и СУДСу доставалось: ничего не работало, электроника умирала.