Она подтвердила на звонок Маменьки, что да — типичный рыцарь века эдак четырнадцатого, ориентировочно из северной Италии… дальнейших подробностей маменька не возжаждала — куда важнее был сам факт. Наличие, так сказать, присутствия.
Ну, а что конь и его седок ничуть не удивились, а рыцарь ещё и легонько отсалютовал копьём сидящей в машине даме, то уже и вовсе в порядке вещей. Приятно встретить человека культурного… или по крайней мере, благородного. А мог бы дровинякой своей, да на полном встречном скаку, да в ветровое стекло — в самую пору тут бы и ощутить себя бабочкой, насаженной на булавку естествоиспытателя.
— Так, отставить, Евгения Суворова! Что можно предпринять в случае атаки одиноко едущей в машине девушки тяжеловооружённым конным рыцарем в полном облачении?
Мысли сразу приняли другой оборот, принялись перебирать возможные варианты, а Женька потянулась рукой назад и с удовольствием нащупала там свой клинок в потёртом брезентовом чехле. Нет, если действовать грамотно, у того дядечки с оглоблей шансов ну никаких…
Огни впереди вильнули в сторону и пропали. Женька крутанула руль, и тут же о том пожалела — спуск в темноту оказался настолько крутым, что спортивной машине на летних шинах да без цепей тут светило только одно… странно, обошлось.
Потому что снег и прочие гнусности погоды куда-то делись как по мановению волшебной палочки. Хм-м, а есть ли у Тимки волшебная палочка? Угу, ещё как — в штанах… Женька неприлично захохотала, обозвала саму себя пошлятиной и открыла окно.
Почти идеальная лесная дорога, откровенно лето — а вон меж сосен определённо небо розовеет. Либо гигантское зарево… либо… ура, это же рассвет!
Ура — тут впору орать гимн восходящему солнцу и умнице Тимке, сумевшему почти на горбу протащить полсотни тонн за собой через чёрт знает какие грани пространства-времени. И маменьке, уже сующей любимой дочери чашку с ароматно парящим содержимым термоса. Ура-а-а!
Принц, правда, выглядел чуть ли даже не хуже, нежели после традиционных с Женькой свиданий — разве что без видимых повреждений. Проворчал, что пару суток надо отдохнуть. Ему сил набраться, да и реальность пусть успокоится, слишком быстро ехали.
И уснул.
— Мам, я тоже умерла, — намёрзшаяся и уставшая как хоть бы и сам чёрт Женька тут же скрутилась в клубочек под двумя одеялами. И уже улетая в сладкое забытьё, почувствовала, как её постепенно, медленно отпускает…
Лошадей, к примеру, Женька не любила. Ещё с детства — как-то совсем ещё в сопливом возрасте сидела она на шее папки, и гуляли они по Питерскому, а тогда ещё Ленинградскому зоопарку. К родственникам приехали, типа. В общем, малолетняя пухлощёкая девчонка уплетала булочку, весело дрыгала ногами и поглядывала на всё вполне свысока и в своё удовольствие. Да вот только, наклонился к ней через загородку вольеры здоровенный как подъёмный кран жираф.
Уши в стороны, как лопухи, на макушке потешные рожки вроде шахматных пешек — а глазищи вооо! Печальные, жалобные и определённо голодные. В общем, булочкой той пришлось зверика угостить. А злыдень тот длинношеий на прощание так обнюхал доверчиво протянутую детскую ручонку, так страшно дохнул тугой струёй тёплого воздуха… какая связь тут с жирафами, Женька и сама объяснить не могла — но лошадей на дух не переносила. И даже став постарше, напрочь отказалась прокатиться или сфоткаться на смирном, пыльно-ушастом ослике в знойном курортном Сочи.
С собаками, кстати, тоже не заладилось. Любая гавучая моська пробуждала в девчонке самые дремучие инстинкты предков, пылавших к волкам, койотам да прочим шакалам самыми горячими и острыми чувствами. И с достойными Тарзана воплями Женька хватала чего тяжёлого под руку подвернётся да бросалась в бой с часто непредсказуемыми для обеих сторон последствиями. Собственно, и с куда большими представителями собачьей породы отношения тоже складывались как-то так… вооружённый до зубов нейтралитет. Ну, разве что колли, интеллектуалы и интеллигенты собачьего мира — к тем Женька испытывала самые дружеские и нежные чувства.
Самое что интересное, животные прекрасно ощущали таковое к себе отношение. По запаху, что ли, распознавали? Вот кошек и котов Женька уважала, и те платили в ответ искренней привязанностью. Тут ни мур-мур не моги сказать.
— Вон, кошатница наша, — стоило услыхать эту добродушную фразочку взрослых, как и в самом деле — во дворе легко обнаруживалась весело проводящая время малолетняя Женька в компании разномастных усатых-полосатых. И ведь не за то любила, что ловкие-красивые и в то же время зубки да когти имеются, а… ну, просто нравились они ей, и всё.
Всякая недостойная внимания пузатая мелочь вроде мышей или лягушек удостаивалась примерно того же внимания, что и мохнатые гусеницы — то есть, презрительного взгляда и в лучшем случае фырканья. Бояться, правда, как-то и в голову не приходило — во всяком случае, Женька была здорово однажды удивлена, обнаружив, НАСКОЛЬКО мама боится этих милых зелёных лягушат, угревшихся в её ладошке. Долго потом в ушах звенело. Хорошо ещё, что и вовсе по попе не прилетело…
Птицы всех мастей и размеров с полувзгляда распознавали себя потенциальной пищей и старались от этой малахольной с рогаткой держаться подальше. Только синиц Женька терпела и даже зимой подкармливала. Зато ежи и белки пользовались у неё же неограниченным кредитом жратвы и нежных чувств.
Или вот змеи, например — ну, тут разговор короткий. Палка подходящей длины с рогулькой на конце — и если в нужном месте не обнаруживались
А мама в отместку притарабанила кучу медицинских атласов и иллюстрированных справочников да показала Женьке, что бывает, когда. Угу, дочь прилежно просмотрела всё от начала до конца — потом по своей привычке от конца к началу, и с рёвом отказалась вырастать в маму и становиться тётей доктором. Как ни странно, положение спас Вовка, о чём-то долго шептавшийся с двенадцатилетней сеструхой, после чего та поглядывала на родителей как-то загадочно и с блестящими глазами. Но молчала как партизанка.
Зато пауки — ум-м, какие ж они! Особенно крестовики, которых так легко добывать из их логов. Не знаете? Кусочек смолы на ниточке, тудым-сюдым в их почти отвесные норки — и вот он, красавец, уцепился-завяз. Пушистый, большущий, а ещё из него можно белый яд добыть и отравить да хотя бы противную баб-Манину козу!
— Мам, правда лапочка? — упс… чего они орут, прыгают, да ещё и руками размахивают, эти глупые взрослые? Ай, да ну их…
Короче, в этом большом мире имеется стооолько соблазнов для знающей и умеющей их изыскать! Не ленись только, сумей распознать, какую же именно ещё не запрещённую старшими шалость можно удумать. А потом и учудить со всем удовольствием.
Нет, ну вот эти жёлтые и наглые глазищи определённо кошачьи… Так и не нашедшая в себе сил ещё раз раскрыть взор хотя бы в щелочку Женька бесцеремонно нащупала, ухватила и притянула подмышку что-то большое, мягкое и лохматое. Уже засыпая опять, нашла привычными до автоматизма пальцами нужные места за ухом и под мордочкой… как же ты хорошо мурчишь… киса…
А один раз она на четвереньках бодалась с козлёнком. Тощий, но жилистый оказался — таки Женьку заборол под громогласный хохот и истерическое подвывание уже сползающих от восторга под лавки взрослых.
Так, а где это она щёку в смолу испачкала? И зачем этот мама с таким усердием трёт свою любимицу-дочь крупной наждачной шкуркой? Ах, это ты — уймись, киса, не лижи меня. Я не твой котёнок…
Тут Женька проснулась как-то неожиданно и вдруг — от воцарившейся вокруг нехорошей тишины. Не шептались или хихикали брат со своей Принцессой, не позвякивала посудой мама, уже и этот неизвестный мир собравшаяся посрамить шедеврами своей стряпни. Как-то оно даже не того.
Под боком обнаружилась здоровенная рысь, судя по зубам калибра
— Привет, — она зачем-то потрогала зверю здоровенный, поросший по краям короткими жёсткими шерстинками нос и сообщила. — Мокрый и холодный. Иди гуляй, и поймай мне…
Ну, посылать такую замечательную охотницу за мышью было бы попросту оскорбительно. А вот поросёнка или косулю в самый раз. Рысь утробно муркнула — почти как обычная кошка, разве что Женька побожилась бы, что та вытянулась под пледом на всю длину её собственного тела. И с достоинством, эдакой вопросительной загогулиной выгнув короткую лохмато-полосатую хвостяру, бесшумно удалилась к кустам.
Оглянулась на границе, взвыла легонько, на пробу, мяукающе-душевынимающим гортанным мявом. А когда Женька проморгалась, та уже исчезла, словно её здесь никогда и не было. Остались лишь несколько грубых шерстинок на рукаве да ободранное ощущение на щеке.
Дрыхнущий под соседним навесом Тим даже не проснулся — ну ещё бы, таким задохликом не заинтересуется ни одна уважающая себя хищница… ну разве что напрочь дурная вроде Женьки. Зато Вовка и Принцесса обнаружились метрах в пяти — с весьма впечатляющей коллекцией всяких стволов в руках и чертовски занимательными физиономиями. Что-то там было типа
— Вот теперь верю, что на единорогах могут ездить только… — однако врезавший по спине мамин половник живо направил ехидство старшего брата в нужное и куда более общественно полезное русло.
Например, перестрелять всех крупнее кузнечика километров этак на десять в округе. Стоит признать, что на такое заманчивое предложение Вовка не повёлся — но послоняться со своей ненаглядной вокруг лагеря да посмотреть согласился быстро. Угу, знаем мы их — эти и слона не заметят, как-то не до того будет такой парочке. Разве что если наступит…
Температуру Женька могла при желании нагнать любую — от окружающей среды до эдак костерка под мамиными кастрюльками. Но испытывать судьбу не стала и в награду получила… кстати, когда она на первом курсе проходила мат. статистику, мама как-то не подумавши сказанула, что среднее арифметическое есть дело весьма коварное. Если взять дюжину гриппующих да одного покойничка, то в среднем у них как раз и окажутся пресловутые тридцать шесть и шесть.
Проверять тогда Женька как-то не рискнула, поверила на слово. Но с тех пор относилась с должной долей скепсиса к высказываниям всех этих прожжённых циников с медицинскими дипломами. Вот и сейчас, оказавшись признанной годной ко всему и без ограничений, задумываться над такими перлами двойного и тройного смысла не стала. Легонько получила кухонным полотенцем пониже спины, привычно показала в ответ язычок и отправилась собирать хворост.
Уф-ф! Если эта дровиняка, вполне пригодная вместо знаменитого надувного брёвнышка Владимира Ильича, и есть всего лищь хворост, то Женька слон, танк и армейский тягач тактических ракет в одном лице. С нарочитым грохотом скинув с постеленной на плечо тряпицы ношу наземь, она добилась только одного — Тим перевернулся с боку на бок. У-у, а ещё другом назывался! И она принялась своим личным топориком разделывать добычу на более пригодные в хозяйстве поленья. Специально обточенный по форме плотницкого, а не мясницкого, в ловких руках он быстро обеспечил маму топливом.
И пока та наводила лоск на одуряюще ароматный соус, из кустов как раз показались старшие братья-сёстры. Спасибо, что хоть для приличия охапку веточек захватить сообразили… ну ладно, если за эти грибы мама говорит спасибо, так уж и быть, сделаем вид, что не заметили съеденной губной помады Принцессы и опухших губ Вовки.
Ох и рецептики у маменьки кулинарные — как она их только запоминает?
— А… — только вознамерилась поинтересоваться Принцесса, как Женькин кулак уже поднялся в красноречивом предупреждающем жесте.
— Не знаю, отстаньте, — она с упоением принюхалась к витающим в воздухе ароматам и взвыла не хуже той рыси. — Мам, мы жратушки хотим!
Маменька от неожиданности и с перепугу уронила свою сковороду с уже шкварчащими на ней грибами. Молниеносный бросок руки — и брат поймал посудину на раскрытую ладонь и даже дождался, пока мать снова ухватится за ручку.
Кожа осталась целой, неповреждённой и всё такой же, как и раньше. Переглянувшись с Принцессой, Вовка потёр ладонь и пожал плечами. Не сгорела, не обожглась и даже не болит — хотя горячо было. Женька переглянулась с матушкой и недолго думая, сунула руку в огонь.
Уй, больно-то как, естествоиспытательница грёбаная! Мазохистка ахнутая, долбаная и… однако, хотя волосы у маменьки самым натуральным образом встали дыбом, девушка ничуть не попеклась, чего не скажешь о затлевшем рукаве. Но когда все совсем не малость озадаченные взгляды постепенно сошлись на Принцессе, та поёжилась и заметила, что поджаривать себя на манер поросёнка на вертеле не позволит.
Угу, было б там что есть! То ли дело… Женька незаметно почесала себя чуть пониже спины и с неудовольствием поинтересовалась:
— А вот… — но тут уже этак недвусмысленно влево-вправо покачавшийся пальчик Принцессы показал — нет, не знаю.
Ну прям тебе
Принц проснулся подозрительно кстати — когда мама уже обвела удовлетворённым взглядом свою алхимию и кивнула, Женька от нетерпения и ворчания в животике отплясывала танец гоблинского шамана, а брат с Принцессой вооружились вилками-ложками и облизывались с самым плотоядным видом.
Естественно, маменька первым одарила порцией вожделенного супа своего заспанного любимчика. Тут дочь едва уже не захлебнулась от вожделения — так запахло из кастрюльки. Ну ма-ам, щас помру! Или рыбусиков твоих танцующих стрескаю — вместе с хвостами и плавниками!
И всё же, терпение таки рано или поздно вознаграждается.
А всё-таки, хорошо иметь брата-волшебника!
Женька валялась на самой большой груде одеял, которую только смогла утянуть, и шастала по вебам. Обещание, что если кое-какой отчего-то не носящий очков умник прямо сейчас не организует двести двадцать вольт, то необходимостью в очках его живо обеспечат, сразу возымело своё действие.
Принц поковырялся с какой-то подозрительной веточкой растопыркой. Потёр её ладонями, пошептал что-то невразумительное, от чего на кончике зажёгся неяркий голубой шарик — а потом воткнул эту диковинную электростанцию в гнездо удлинителя. Сколько там вольт на герцы получилось, никого не интересовало. Главное, что заработали компьютеры, а также зачем-то прихваченный в дорогу любимый мамин торшер.
И вот теперь на полянке посреди невесть где находящегося леса сама собою организовалась почти светская вечеринка. Мама, естественно, в своём кресле и с неизменным рукодельем в руках, Вовка с Принцессой танцевали под музыкальное сопровождение какого-то агрегата из серии Порносоников, а младшие шерстили Интернет и плевались семечками.
— Если так и дальше пойдёт, мне такое путешествие даже начнёт нравиться, — Женька вздохнула и закрыла страницу поисковика.
В голову уже влезло столько всякой полезной и не очень информации… только теперь дочь и сообразила, зачем это мама читала тот дурацкий и здоровенный авиационный справочник. Память проверяла. В самом деле, ощущение такое, словно у тебя в голове обнаружились бездонные кладовые, которые с жадным чавканьем глотали всё, что туда ни кинь. Да ещё и с надеждой вопили — ещё, ещё!
Но голова на сегодня уже явно начала уставать. А значит, самое время учудить что-нибудь этакое — и Женька с заинтересованным взглядом обозрела поляну.
Нет, к маменьке приставать не стоит — ещё работу какую-нибудь найдёт. К Тимке… она покосилась вбок. Да нет, от чертежей и формул его лучше не отрывать, а вдруг чего полезного придумает?
Выводить из себя старшего брата это всё равно что пинать слона — посмотрит на тебя сверху этак снисходительно — что это ещё за букашка? — и вернётся к своим делам. Но если вдруг пнёт в ответ… нет, не стоит оно того.
Бешеных рыбок тоже обижать не за что. Ишь, паразитки, танцуют. И даже откровенно подёргивают хвостиками в такт этих рок-баллад, словно придворные дамочки взвивают свои юбки… ну, Принцесса, держись!
Ненавязчиво оттеснить брата и эдак мягко, с намёком, толкнуть его прочь попой — дело пары секунд. Попалась, злыдня зеленоглазая! И даже не рыпайся, Принцесса, ты весьма опрометчиво глянула с этим удивлением мне в глаза… вот и всё, ты в плену. А взамен…
Хм-м, а ты тоже та ещё штучка, Джейн. Если ты простой Воин, то я и вовсе посредственность — или как ты выражаешься, гоблин. Ладно, что ты хочешь?
Мне не нравятся те слова брата. Касаемо тёщи, я имею в виду. Ах, почему… просто, вы не ровня. Нет, строго в противоположном смысле. Твой титул, равно как и твоей маменьки, лишь случайность рождения, и никакой роли не играет. Что у тебя есть, кроме смазливой внешности и кое-какой природной хитрости? За что тебя стоит полюбить или хотя бы уважать? Надо ли тебе объяснять, что за пару месяцев вы с Вовуой собьёте оскомину — и ладно, если потом мирно разлетитесь в стороны, не оставив на память в сердце кровавых ран?
Мне с ним хорошо, Джейн. Знаю, для тебя как достойной ездить на единорожках, это не довод — но это так. А что хочется простого женского счастья, это довод? Он ведь хороший парень, и ты это знаешь. Надёжный, как вы говорите — свой. Но есть и ещё одно — он Воин. И если его очередной бой окажется последним, я хочу оставить о нём себе память — не только в сердце… но и под сердцем. Не изумляйся, тётушка Наталья знает. Да и моя мама, Королева — очень любит детей и ждёт-не-дождётся внуков. Но ты права отчасти, а потому прошу — подскажи.
Стервочка ты, Принцесса, хотя надо отдать должное, доводы подбирать умеешь. Ну что ж… А знаешь ты, о чём он грезит, касаясь пальцами ещё молчащих струн своей гитары? Что видит он сквозь строки книг и о чём думает после? Отчего Пушкин лучше Бродского? Какие мысли посещают брата при виде дома иль детей — и даже утренней зари? Чьи глаза он видит
Спасибо, Джейн — все поэты и романтики перед тобой просто пыль. Я сейчас второй раз благодарю судьбу за то, что подарила мне встречу с тобой. Да, первый раз когда ты закрыла меня своим телом… но берегись — если я скажу в третий, то соблазн расплатиться с кредиторами радикальным способом может и перевесить…
Принцесса резко дёрнулась всем телом, вырывая взгляд из-под власти удерживающей его Женьки. И, легко чмокнув в щёку, ушла.
А Женька осталась посреди поляны в самом дурацком состоянии. Лишь мазнула пальцем по щеке, а потом и кончику язычка. Горько-солёно — плакала? Гордая принцесса? Невероятно, но факт. Блин, вечно у этих баб глаза на мокром месте.
— Тим! Десять отжиманий, поставь какой-нить рокенрольчик позабористей… и кинь в меня бутылкой, — странно, но маменька даже не пикнула.
Ох, мудрая ты женщина, Наталья свет Сергеевна. И слава за то японскому богу… гм, а какому именно?
Утром, кстати, давешняя киса притащилась опять. Никто ничего не успел не то чтобы расслышать, но даже и заметить — а возле заканчивающей свою разминку Женьки уже обреталась красавица-рысь. Да ещё и с подарком — весьма упитанным полосатеньким ещё не кабанчиком, но уже и не поросёнком, какового зверь с достоинством оставил у ноги девушки. Как только и доволокла — ужас!
— Кошатница, — выразила маменька общее мнение и подошла поближе полюбопытствовать.
Ведь намёк на то, что делать с этой свежатинкой, даже не надо было и искать. Кстати, к Наталье Сергеевне дикая кошка отнеслась вполне дружелюбно. Со вполне понятной боязнью протянутую ручку Принцессы обнюхала вдумчиво и как-то индифферентно. Зато в сторону парней лишь пренебрежительно задрала верхнюю губу с весьма впечатляющими клыками и пренебрежительно, гортанно мявкнула.
Понятно. Не подходи, и я тебя не покусаю.
Кабанчик оказался превыше всяких похвал, и мама с тоже кое-что соображающим в этих делах Вовкой принялись за работу. А Женька с Принцессой расчёсывали неприкрыто балдеющую от такого диковинного обхождения зверюгу под откровенно ревнивыми взглядами на всякий случай залезшего в тягач Тима. Не боись, воин детей не обижает.
— А она прелесть, — Принцесса невозмутимо заглянула под пышный хвост и подтвердила первоначальное Женькино предположение.
Правда, чем отблагодарить кису за столь явное проявление дружелюбия, дискуссия разгорелась ненадолго. Рысь милостиво согласилась откушать этак килограммовым ломтем красной рыбы, наверняка не водящейся в здешних лесах. Женька проводила завидющим взглядом лакомство, до которого и сама была большая охотница, и на чистой интуиции предложила открыть лесной хозяйке банку сгущёнки.
Ур-р, как же благодарно урчала кошка, с несомненным удовольствием вылизывая банку своим шершавым как рашпиль языком! Скрежет и хруст стоял такой, что Женька и Принцесса не сговариваясь пошуршавели. А потом киса соизволила вылакать полведра воды да завалилась дрыхнуть в тенёчке серебристой бээмвушки.
— Похоже, здешние духи, боги или кто они там, крепко благоволят к Джейн, — Принцесса с братом завистливо переглянулись.
Такая заядлая материалистка как маменька, и хотела было влезть в спор со всем авторитетом своего опыта — да на свою беду, по ещё не забытой привычке захотела поправить на носу очки. Не обнаружив оных, запнулась на полуслове и лишь проворчала, что спиритические сеансы проводить не станет.
При чём тут верчение тарелочки, столика или как оно там, не смог понять даже всезнайка Тим. Правда, во время традиционного утреннего свидания с Женькой то и дело косился в сторону благодушно взирающей на это баловство кошки — не кинется ли на защиту? А потому пропустил ударов и пинков куда больше обычного и даже остался без своего поцелуя. Да и приехал на лечение опять на плече девушки и в просто ужасном виде, чем немало огорчил сестру.
— Садистка! — зашипела та, и полезла с несомненными намерениями взять реванш.
Угу, щас! Джейн оказалась уже не та задиристая личность, полагающаяся лишь на физическое превосходство. В пару противоходов она выманила из-за энергетического щита потерявшую осторожность Принцессу и влепила ей такую плюху, что та отлетела с прогоревшим и дымящимся в паре мест сарафаном и ошарашенным взглядом.
Ну, тут уж вступился Вовка — что за дела? Наших бить?
Нет, братец — сегодня не твой день. Женька разошлась так, что отдубасила и его тоже… правда, уже почти влепившийся в пах кроссовок всё-таки остановила. Зафиксировала удар. Истерзанный старший брат оценил великодушие, поднял руки — сдаюсь, мол — и задком-задком поковылял прочь под дьявольское и до обиды похожее на хохот завывание из-под серебристой машины.
— Джейн рулез! — в прыжке провозгласила запыхавшаяся, но непобеждённая Женька, и на плечах потащила Принцессу в очередь к тёте доктору.
Вовка и сам дойдёт, не настолько уж она его отметелила — рубашка хоть и дымится, но не тлеет. А сарафан блондинки явно придётся определить на тряпку для мытья машин. Ничего, она и без сарафана вполне выглядит… во всяком случае, братца очень даже устраивает.
Уже вылеченный и потому сияющий как новенький пятак Тим оглянулся.
— Кысь, а ты не хочешь на медосмотр?
Как бы то ни показалось странным, но рысь вылезла из своего убежища, с блаженным подвыванием потянулась-зевнула, вновь предъявив жуткую коллекцию клыков и когтей — и этаким здоровенным мохнатым колобком поплелась в сторону мамы. Ух и глазищи ж у этой кошки! По пути, правда, она задержалась, вдумчиво обнюхала ногу замершего на всякий случай принца… и задрала заднюю лапу.
— Нет, чувство юмора этой киске определённо не чуждо, — ядовито заметила Принцесса.
Мама согласно, хоть и бесстрастно кивнула, и принялась осматривать свою необычную пациентку. Едва подживший шрам на боку, равно как и нагноившаяся заноза в подушечке лапы, особых затруднений не вызвали — рысь вытерпела процедуры стоически, с презрением к боли истинного воина. Насчёт кошачьих блох и глистов Женьке пришлось включить комп и порыться в лазерных дисках прихваченной медицинской энциклопедии — но и это в конце концов преодолели.
Рысь благодарно потёрлась мордой о мамино колено, отчего та едва не улетела вместе со своим раскладным стульчиком, а потом с нехорошим таким интересом подошла к стоящему в тенёчке аквариуму.
— Ой! — тихо и испуганно это сказали, кажется, все.
Рыбки-вуалехвосты хоть и глупые, но угрозу своим жалким жизням распознали сразу. Бросили эти танцы-манцы и шустро нырнули поглубже. А кошка задумчиво тронула воду большим и розовым, словно ломтик варёной колбасы, языком. Брезгливо фыркнула и с достоинством отошла в своё полюбившееся лёжбище.
— Стерва ещё та, не хуже Принцессы, — восхищённо выдохнула Женька — и означенная не стала даже особо возражать.
Потому что получившие такое недвусмысленное помилование рыбки вновь принялись кружиться — но уже в другую сторону.
А-фа-на-реть!
Вечерело. Женька уже намахалась клинком так, отрабатывая чревоугодие от маменькиных блюд, что впечатлена оказалась даже рысь — с ворчанием забралась поглубже в своё убежище и лишь иногда поблёскивала оттуда наглыми жёлтыми глазищами. А сама девушка поплескалась в ручье, обернулась опять невидимостью и сейчас на одеяле принимала воздушно-солнечные ванны. Правда, чтобы её особо не искали, оставила на руке Командирские. Опять же, кокетливая светлая полосочка на запястье будет — тебе ведь понравится — правда, Тим?
Угу, попробовал бы он сказать
Поделиться книгой: