Принцесса мягко опрокинула Женьку на спину, облокотилась сверху и пристально посмотрела в глаза.
— Рассказывай, — как-то необидно потребовала она.
Женька попробовала было трепыхаться под пристальным и ждущим взглядом зелёных глаз, но быстро утихла. Да в самом-то деле, надо же когда-то пролить свет на эту тайну — есть вещи, которых даже и маме говорить нельзя. А вот подруге можно душу излить, на козлов пожаловаться… по мере рассказа лицо Принцессы мрачнело.
— Жаль, что я удержала Владимира, когда он хотел свернуть братцу моему шею, — она вздохнула и отвела было взгляд в сторону.
А потом замерла.
— Ещё раз — подробнее — как выглядела та наркота, которой он тебя обкурил?
Когда Женька с перекошенным от отвращения лицом описала высохшее растение, то поневоле обратила внимание на выражение лица собеседницы. Такой смеси изумления, радости и боли трудно себе представить.
— Ох и дураки же вы оба, — а затем совершенно неожиданно Принцесса расплакалась. Пусть и бывшая, а всё же, им по должности не положено…
Часть восьмая. Пожар
Зелёные и затянутые поволокой воспоминаний глаза Принцессы вдруг распахнулись.
— Слушай, Джейн — а ведь, это так здорово, что я нашла тебя!
Из дальнейших слов Женька со смутившим саму себя спокойствием услыхала, что дон Ривейра таки оказался прав. Война не просто подступила к королевству — она властно вступила в его пределы. Чёрный дым горящих городов и сёл пачкал небо цвета ранней осени, и самое в том паскудное оказывалось то, что это был дым
— Орки применили новую тактику вторжения — шаманы перебрасывают через какие-то клочья тумана мелкие отряды в разные места… — Принцесса судорожно сглотнула и побледнела от ненависти. — Мы не можем ни собрать в одном месте большую армию и разгромить захватчиков в бою, ни организовать сплошную линию фронта.
Весть об этом Женьку немного смутила. Вот оно, казалось бы — то самое, где бешеная леди Джейн могла бы проявить свою силу Воина! То, к чему она подсознательно готовилась, училась столь долго и тщательно. И всё же, под горло подкатила просто какая-то холодная пустота. Всё-таки, война это не поединок тет-а-тет, и даже не рыцарский турнир…
— Что Вовка… то есть, Маршал?
Принцесса сначала скорчила этакую симптоматично-кислую физиономию под всё той же блондинистой чёлкой — ясное дело, так и не смогла забыть брательника Женькиного, до сих пор к королеве ревнует. Но потом всё же процедила с выползшим наружу непонятным выражением, что Маршал сейчас сколачивает летучие отряды конницы и спешно организует партизанское движение. Когда рыцарям и баронам удалось растоловать, что тут к чему, те пришли в полный восторг.
Женька усмехнулась. Ну ещё бы! Какому толковому командиру отряда понравится, когда ему сверху спускают бесполезные, а главное, часто запаздывающие приказы? А тут вольному воля, бей вражин где найдёшь и как считаешь нужным — главное, принести тем побольше урона и при том поменьше потерять своих людей. И уж на своей земле да в насквозь знакомых местах то делать куда как сподручно. Перехватывать мелкие отряды, лазутчиков и разведчиков. Перекрыть связь и подвоз фуража, то да сё.
— Дон Ривейра тоже отправился со своими кирасирами, и слухи о его геройствах уже долетели до подножия трона, — Принцесса наклонилась чуть поближе и этаким доверительно-интимным тоном поведала, что нынешняя королева-маменька за разлуку и свои тревоги очень осерчала на Маршала, и тот на всякий случай перенёс свою ставку в загородный охотничий домик — подальше от столицы…
Так здорово оказывалось сейчас нежиться всей чистой попой в ласковой неге шёлковых простынь и мысленно думать о войне. Она где-то там, далеко, грозная и грязная. Пусть и гибнут там сейчас десятки людей каждую минуту, однако здесь, на широком ложе, так прекрасно ощущать себя молодой, крепкой и здоровой!
А самое главное, выспавшейся и наотдыхавшейся до немогу…
— Ладно, Принцесса, — зевнув, озвучила Женька кое-какое отражение своих мыслей. — Сами орки вторглись, сами пусть теперь и расхлёбывают кашу.
Валявшаяся на соседней подушке подруга для начала столь же душераздирающе и даже с протяжным рыком зевнула. Она не поняла весьма специфического юмора, по каковой причине откровенно забеспокоилась. И пришлось борющейся со сном и собственной ленью Женьке рассказать тот анекдот, когда на тёщу одного молодого человека в зоопарке напал лев.
— Сам напал, сам пусть и отбивается? — Принцесса хохотала как подорванная. — Если это не про мою или твою маменьку, то я уж и не знаю!
Женька улыбнулась. Какая это, оказалось, прелесть — спать на с вечера затребованном раскапризничавшейся принцессой шёлковом белье! Ведь натуральный шёлк оказался ничуть не холодным и не таким скользким, как синтетическая вискозная подделка на родине. Бог ты мой! Это же такая прелесть — гладит и ластится к коже, словно ладонь… чтоб тебе кисло стало, Тимка! Эх, в какой бы дали сейчас ни оказался и не казался прежде родной мир, но тамошней и тогдашней Женьке стоило посочувствовать.
— Так что, ваше высочество — встаём и организуем что-нибудь выдающееся? — в голосе Принцессы отчётливо угадывалась надежда. Сообразила, стервочка, что есть у леди Джейн по поводу будущего кое-какие идеи…
Рывком перевернувшись, Женька прижала Принцессу к подушке и с этакой задушевной проникновенностью заглянула в эти в панике заметавшиеся зелёные глаза.
— На свете есть только одна Принцесса — и это ты. Равно как есть два по этому поводу мнения: одно моё, а второе неправильное, — ласково, почти любовно проворковала она, ничуть не подумав отпускать из-под своей власти смятенную душу жертвы…
С вечера в бедовые головушки обеих вдоволь откушавших сладенького белого винца девиц шастнула одна и та же мыслишка. В самом деле, это одиночество уже достало до крайности — а темперамент у Воина и Принцессы оказался ещё тот! И непременно бы вызвали кое-кого из большого мира да произошло бы сладкое средь широкой постели в горячих и смятых шелках, если бы в тот момент, когда перед зеркалом уже непременно следовало перейти к решительным действиям, Женька с бешено колотящимся сердцем вдруг не опомнилась.
— Слушай, подруга, а утром нам не стыдно будет смотреться в зеркало?
Всего лишь чуть, на миг и волосок дрогнул откровенно зовущий взгляд Принцессы, а потом постепенно прояснился. Зовущие ладони её соскользнули с прозрачной глади, не забыв напоследок дёрнуть напарницу за ушки.
— Растёшь, леди Джейн…
Вот и сейчас, прижатая к постели Принцесса кое-как приподнялась и шаловливо чмокнула Женьку в нос.
— Рассказывай, что удумала. Ни в жизнь не поверю, будто ты проста, как подобает обычному Воину.
Чуть смущённая Женькина улыбка всё же поведала обеим, что таковой образ мыслей Принцессы ей таки нравится. Но… но!
— Лёгкий завтрак, а потом вываливаемся в ставку братца. Охотничий домик, говоришь? Славная нам скоро предстоит охота, — при этом она так сладко и многозначительно облизнулась, что обе подозрительно часто дышащие девицы расхохотались.
— Слезь с меня, — пискнула полузадушенная Принцесса и кое-как отдышалась.
Сказано — сделано. Разминка-пробежка и дюжина разгромленных мест в замке то так, не в счёт. Тем более, что сразу после настоятельно рекомендованного коварной Женькой ледяного луша (мы ведь торопимся, Принцесса?) они обе вломились в до сих пор поражавшую размерами трапезную. Наскоро побросав в себя некую пародию на маменькин салатик и несколько ломтей хлеба (ну не удавались грубоватому орку изыски европейской кухни), девицы вывалились в полутёмный коридор. И вот так, обе в чёрт знает чём и со здоровенными бокалами апельсинового сока в лапках, объявились в давешнем и ничуть не сгоревшем тренировочном зале перед тем самым зеркалом.
— Что, прямо так и прыгаем? — скромно и в то же время с каким-то достоинством поинтересовалась Принцесса, разглядывая в зеркале этих смазливых бестий на фоне широкого проёма в цветущий под солнцем яблоневый сад.
Умеет же… в ответ Женька мрачно процедила, что пусть только кто-нибудь не то что скажет, а хотя бы подумает, что они ему не нравятся — живо о том пожалеет.
— Руку давай! И представь себе тот домик…
То не гром среди ясного неба прогремел, и даже не снег на головы посыпался — в большую, увешанную по стенам оружием и трофеями залу невесть откуда свалились две девицы в более чем скупой одежде и с бокалами в руках. Мало того, что обе босиком спрыгнули прямо на расстеленную по столу здоровенную и исчёрканную пометками карту королевства, так ещё и по наитию прихватившая здоровенное яблоко Женька с эффектным в воцарившейся немой тишине хрустом впилась в него зубами.
— Привет, не ждали? — Принцесса этак невозмутимо помахала ручкой. — А мы нарисовались — и не сотрёте!
Отпрянувшие и шарахнувшиеся во все стороны неробкого десятка мужчины в цивильных камзолах и военных мундирах потрясённо молчали, и изо всех сил пытались не выдать своего смущения. Ну да, ещё бы — при виде такой красоты в почти неглиже… Женька босиком прошлась по карте и пальцем ноги поковыряла почти упёршуюся в столичный Иммельхорн жирную коричневую стрелку орочьего прорыва.
— Как допустили?!! - рявкнула она таким грозным тоном, что ничуть не удивилась бы, если б кто-нибудь с перепугу оконфузился. А сама Принцесса в это время с таким многозначительным видом хмурилась над залившей восток и север королевства тьмой, что мужчинкам стоило бы и посочувствовать.
Стоило признать, Маршал опомнился первым. Да Женька и не признала бы иного, уж брательник ни тугодумием, ни родовой спесью отягощён не был. Великолепнй парняга в ало-золотом одеянии шагнул вперёд и бухнулся на колени. При этом он так моляще протянул вперёд руки, так горестно возопил:
— Не вели казнить, вели слово молвить! — что стоявшая чуть сбоку морковная Сью с круглыми от изумления глазами только сейчас захлопнула разинутый рот и скупо улыбнулась.
Ну слава богу, хоть кто-то сообразительный попался…
— Все вон, кроме членов обеих королевских семей, — не приемлющим возражений тоном объявила Принцесса и только сейчас исполненным холодного величия жестом показала Маршалу: встать с колен.
Но когда метавшийся в обеих дверях вихрь сюртуков и мундиров исчез снаружи, и следом безо всякого волшебства сами собою закрылись беззвучно створки, Женька с визгом прыгнула в объятия брата. Ясное дело, получила своё сполна. Приветствий, охов-чмоков, за ухо — и даже по попе пару раз чуть не прилетело. А всё же, один раз она уловила на себе этакий чуть завидющий взгляд Принцессы… терпи, подруга — вот такая она, жизнь.
Новости оказались так себе. Госпожа Императрисса непрерывно заседала с советом и магиками, пытаясь наладить что-то вроде военно-полевой медицины, чтобы хоть как-то уменьшить потери в войсках и среди мирного населения. Женька, которую ещё трясло от усталости, мысленно присвистнула — работёнка воистину неподъёмная! Но вроде бы, что-то уже начало получаться…
— Маменька-королева лютует и носится по оставшимся ещё под королевским влиянием провинциям, пытается навести порядок, — всхлипывая на её плече, объясняла принцесса Сью. — Хватает и мародёрства, и хлебных спекуляций, и даже мелких бунтов.
Но самым паскудным оказалось то, что хоть с партизанщиной и удалось немного выправить положение, но войну королевство людей медленно, однако неуклонно проигрывало.
— Вчера в узком кругу обсудили даже, не вернуть ли оркам тот растреклятый кристалл — но решили, что это лишь сделает врагов сильнее.
Владимир помялся, но сообщил, что никто так и не смог разобраться, что оно такое и как действует.
— А ты отчего в таком наряде? — Женька только сейчас обратила внимание на чёрное платье старшей принцессы.
Графиня Сью прикусила губку, и её ярко-оранжевая шевелюра словно потускнела. Выяснилось, что на днях в нелепой и почти безнадёжной стычке погиб некий молодой потомок старинного графского рода, которому весьма скоро прочили из любовников принцессы перейти в статус её законных супругов.
— Ох, прости меня, дурёху, — Женька обняла грустную Сью и некоторое время просто стояла, чуть покачиваясь и словно убаюкивая хлюпающую носом принцессу.
— Зато этой ночью Сью выследила неосторожно подставившегося шамана орков, — не без гордости заметил Маршал, чуть смущённо обнявший Принцессу. — Ну, и отвела душеньку, как говорится… от него ничего не осталось даже на символические похороны.
Блаженствовавшая в его объятиях Принцесса без малейшего зазрения совести вытребовала поцелуй, а затем засмеялась легко, как счастливый серебряный колокольчик.
— А вообще, у нашей Джейн вроде какая-то идея есть… — сообщила она и вновь принялась за свои мелкие шалости.
Поскольку Сью упрямо прятала зарёванное лицо в плече Женькиного пеньюара, то самой ей и пришлось ответить. Хотя и не совсем то, что от неё ожидали.
— Обеспечте мне защиту от досужих ушей.
Вовсе не удивительно, что Принцесса и Вовка от удивления даже нашли в себе силы отклеиться друг от дружки (а иначе могли бы заняться кое-чем прямо на генеральной карте). Сью пошептала что-то такое, отчего Женька вовсе не малость пошуршавела. И даже поморщилась от вдруг толкнувшей в уши какой-то глухой и ватной тишины.
Что там она говорила, периодически тыкая в карту яблочным огрызком, так и осталось никому не ведомым. Доподлинно известно лишь, что после короткого и бурного обсуждения Маршал пребывал в лёгоньком шоке, а обе принцессы посматривали на бешеную леди Джейн хоть и с уважением, но как-то отчуждённо.
Некогда это был бравый марш кавалеристов, врубавшихся лихими атаками в супостатов или же крошивших их во встречном бою. Да, жизнь солдата ярка, словно отблеск солнца на взметнувшемся клинке — но увы, зачастую и столь же коротка. Те, кого пощадило безжалостное горнило сражений и нелепые случайности мелких стычек, многое могли бы порассказать безусым юнцам. И всё же, отчего-то многие из них не любят вспоминать былое, даже если руки-ноги целы. Всяческие поэтические сравнения то удел восторженных пиитов или генералов, наблюдающих жатву человеческих жизней с безопасного расстояния и потому с восторгом и умилением любующихся на сошедшиеся в схватке ровные ряды, квадраты или же клинья…
А сейчас эта звучавшая довольно-таки уныло песня едва не умирала под мелко сеющимся дождём, проплывая и виляя меж вкривь и вкось воздетых к осеннему небу пик. Но всё же тянулась — не настолько громкая, чтобы долететь до ушей орочьих патрулей, но достаточно уверенная, чтобы развеивать чужую волшбу. Пехота, матушка-пехота. С тех пор, как покойный маршал де Сирано открыл некоторые ныне общеизвестные принципы, кавалерия перестала быть главной ударной силой. Да, скорость передвижения, да, внезапность. Но попробуй ты возьми конницей город или угрызи успевшую соорудить флеши и редуты пехоту! Особенно, храбрую и хорошо обученную пехоту — а своими парнями командир не то чтобы особо гордился, но выучить и немного обкатать в боях успел.
Так то всё, баловство одно — баронская конница или магики с их файрболами. Удаль свою проявлять пред очами коронованных особ, или же уничтожать застигнутого врасплох неприятеля. Опять же, на парадах или смотрах оне куда авантажнее смотрятся, нежели серая пехотная скотинка. А вот попробуй поштурмуй плотно сбитую стену в десять-двадцать рядов, ощетинившуюся пиками куда там ежу или бабьему гребешку и закованную в доброе железо! Даже оркам зубы обламывали эти седоусые ветераны, равнодушные с виду крепкие середнячки, и всего лишь в пару седмиц из мальчишек ставшие солдатами новобранцы с каким-то новым взглядом неулыбчивых глаз…
Лейтенант Доже хмуро ругнулся, с чавканьем переставляя ноги по сплошной раскисшей глине, в которую обратилась просёлочная дорога. Как ни торопились, а в Данборо — вотчину и столицу барона Данборо — не поспели. Обложили орки город, плотно обложили. И теперь, посланному на подмогу отряду тяжёлой королевской пехоты пришлось выполнять дурацкий приказ: скрытно отойти, видите ли, под прикрытие вон тех поросших мелколесьем холмов. Низинками, то бишь уже самыми раскисшими местами — и ждать.
А какого рожна ждать? Офицер всё же не выдержал, загнул сквозь зубы в бога-рога-носорога, когда с потревоженного деревца на голову обрушился почти ледяной душ. Чего ждать-то? Три сотни опытных вояк не мелочь, вестимо. Но в чистом поле, без поддержки соседей или хотя бы сотни стрелков то всё так, на один укус Орде…
— Отставить песню, перестроиться в каре, — хмуро распорядился лейтенант, оглядевшись и признав точку назначенной дислокации.
Место — лучше не придумаешь. Сверху от зачарованных птиц-дознатчиц, которыми, по слухам, располагали орочьи шаманы, отряд королевских войск неплохо прикрывали ещё необлетевшие берёзы и осины. А с двух сторон пологие расплывшиеся холмы с кустарником. Укрытие что надо, короче говоря — но если зажмут в клещи, то лучше повеситься сразу… а ведь, драка сегодня предстоит, и серьёзная — вдруг осознал офицер с какой-то дрожью во всём теле.
Выхода отсюда было только два — либо назад, в кажущиеся сейчас хоть и ненадёжными, но более спокойными тылы… либо вперёд, в спины осадившим город и с прилежностью муравьёв готовившимся к штурму оркам. И что было бы лучше, с честью сложить головы или без особого почёта сберечь шкуры, вопрос ещё тот.
Чавкая и оскальзываясь по грязи, к осматривающемуся офицеру рысцой подбежал вестовой.
— Ваш-бродие, платунг выстроен, караулы и секреты расставлены, — рябой солдатик, которого сам лейтенант сразу приметил за сметливость и исполнительность, смотрел в глаза доверчиво и преданно, как большой пёс.
Эх, парень, уж чутьё-то старого служаки не обмануть — прольётся сегодня кровушка, и немало! Но, не говорить же о том вслух?
— Разрешаю снять щиты и опереть оземь пики. Справить по-быстрому нужду, строй не ломать, — распорядился офицер, щадя не столько своих солдат, сколько их силы.
Ещё пригодятся. А подкрасться быстро и незаметно сюда никто не сможет. Будет, в случае чего, время и оружиться полностью, и на сшибку настроиться… Да и день постепенно серел, скатываясь к вечеру. с неудовольствием чувствуя сползшую по носу холодную каплю, лейтенант с какой-то пустотой в душе смотрел, как посыльный кивнул и, совершенно по-мальчишечьи поддёрнув чуть длинноватую кольчугу, помчался передавать распоряжение. Зато сам Доже замер и с какой-то тщательно скрываемой солдатской суеверностью загадал: добежит капля до кончика носа, сорвётся — знать, тогда сегодня оборвётся жизнь и самого человека.
В голову как назло лезла совершенно идиотская хрень; сменить позу или хотя бы пошевелиться хотелось просто до неимоверности; в довершение всех нелепостей под правым наплечем вдруг начало зудеть с такой силой, что так и тянуло подпрыгнуть подобно укушенной блохой псине и с остервенением чесаться, чесаться, чесаться… и всё же, летенант Доже с постепенно всё сильнее холодеющей душой всею горделиво замершей позой представлял собою образчик невозмутимого командира, которого не запугаешь даже десятком озверевших орочьих головорезов.
Капля сползала всё ниже. Вот она уже пощекотала правую ноздрю, отчего на глаза сами собою навернулась слеза. Кто ж там сказал из борзописцев прошлого — дождь, это когда плачешь, а слёз не видно? Хорошо сказал, надо отдать ему должное…
Бравый офицер стиснул в недвижности зубы — капля на носу замерла, потяжелела и заколебалась в неустойчивом равновесии. Верный признак… и всё же, сорваться она не успела.
В неяркой вспышке чуть слева вспух пологий пригорок. Офицер ещё успел заметить нелепо разинутые в неслышном крике рты солдат, взметнувшиеся комья грязи — а из беззвучно взорвавшейся дыры объявился взмыленный жеребец с совершенно безумным взглядом. И всё же, не это настолько изумило лейтенанта Доже, что он не отдавая себе отчёта утёр лицо. В седле обнаружилась девка, да какая!
Ну да, в седле она сидела не ахти как ловко, уж то старому служаке сразу приметно. Зато вся из себя ловкая, спортивная, словно на пружинках. А всё ж, лейтенант мгновенно усмотрел и ту несуетливую небрежность движений, что отличает опытного бойца от излишне резкого призового фехтовальщика — и потёртую рукоять хорошего такого бастарда, выглядывающего из-за правого плеча.
Правда, сама девчонка понравилась куда больше. Хоть и в шёлковой блузе, но вовсе не из манерных кривляк или шалящих папиных дочек. Хоть и в странных серо-голубых брючках в облипку — да таких, что и не знаешь, то ли в смущении глаза отводить, то ли ещё втихаря полюбоваться над этим изящным до бесстыдства совершенством. А вот взгляд наш, хороший…
— Малый платунг лейтенанта Доже? — невозмутимо осведомилась прибывшая и бросила поводья подскочившему вестовому. Получив утвердительный ответ, девица проворчала сквозь зубы нечто слегка матерное по поводу королевских магов, оказавшихся не совсем уж бездарями и таки хоть раз сработавших как надо.
Офицер смотрел недоверчиво — так беззаботно прохаживаться по поводу патентованных и весьма могучих волшебников могли позволить себе немногие… но и то, не вслух и не громко.
— Леди Джейн. Дальше представляться надо? — нахально и невозмутимо поинтересовалась девица, глядя в глаза своими бездонным, словно затягивающим взором. Наверняка из гильдейских Воинов… что?!! Та самая леди Джейн?
Лейтенант изумился настолько, что во время поклона не удержал равновесия на втоптанной в глину волглой траве. Правая нога поехала, левая как на грех перецепилась через офицерский палаш — короче, офицер самым позорным образом шмякнулся в грязь, растянувшись перед пришлой плашмя.
Свои не смеялись — дело-то житейское, да и сами после перехода выглядели не чище. Но вот когда девица тоже не стала ни хохотать над недотёпой-служакой, ни даже вытирать о того едва заляпанные щёгольские полусапожки — мало того, помогла утвердиться на так и разъезжающихся в мокрых сапогах ногах — только тогда почтенный офицер и убедился, что та самая и есть.
— Прошу прощения у вашего высочества, — проворчал смущённый лейтенант. — Сразу не признал, хоть и видел я тот ваш бой при семи огнях.
Чутко прислушивавшиеся солдаты легонько пошевелились, словно ветерок пронёсся по сторонам каре шёпот. Несколько молодых в открытую ахнули и даже отвесили челюсти, уставившись на принцессу — и лейтенант с хмурым неудовольствием подумал, что теперь знает, кому доведётся нести самую тягомотную, предутреннюю «собачью» смену караула или копать в этой грязи нужники…
Впрочем, оказалось, что ни того, ни другого не предстоит.
— Сейчас дайте людям отдых, лейтенант. Ночью наши ударят из крепости, маги из академии сумели скрытно переправить туда принцессу Сью, — злорадно усмехнулась навевающая дрожь и восхищение леди. — Они пойдут на вылазку почти всеми возможными силами. А наша задача ударить неждано с тылу — в то место, где окажется вождь орков и его шаман.
Дальнейшее офицер себе легко представлял. При верхушке орков окажется только лично преданная тем тысяча телохранителей. Никак не больше, и при удаче можно будет надеяться обезглавить крупный отряд орков. Жаль, что нет под рукой полка конницы — потом получилась бы знатная рубка разбегающихся… примерно в таких выражениях он осторожно и высказался.
Леди Джейн мягко усмехнулась, отчего понравилась мокрому и уставшему Доже ещё больше.
Поделиться книгой: