— Я была вне себя… да и как-то не думала, что ты запросишь чего-то уж такого запредельного. Всё-таки я редко ошибаюсь в людях, — медленно проговорила королева, а затем гордо расправила плечи и вскинула голову с яростно блистающим под свечами Алмазным Венцом на челе. — Что ж, не в наших привычках склонять голову под ударами судьбы. Хоть и чует моё величество, завтра за мою доверчивость и опрометчивость воздастся мне сторицей… что ж, посмотрим, посмотрим…
Она ещё немного поговорила на разные темы, а затем столь же величаво как прибыла, и уплыла в шелесте роскошного муарового платья. А мать задумчиво посмотрела на чуть ли не мурлыкающую дочь, проводившую Королеву долгим взглядом, и покачала головой своим думам.
Женька зевнула.
— Ладно, ма, отдохни — и чтобы завтра Вовка был как новенький. Кстати, а как я?
Из ответа матери выяснилось, что всё в полном порядке. Ногу залатали, а морковная Сью даже нашла среди обугленных ошметьев на ристалище отрубленный Женькин мизинец и лихо приделала его на место — языком раны вылизывала, словно кошка!
Тихий смех Женьки немного удивил мать. Но она знаком сделала жест — продолжай — а сама хихикала. Молодец, рыжая — и отвертелась, и слово сдержала…
Да, кстати, и помощники поклялись на совесть работать над победительницей — в общем, ни шрамов, ни последствий не будет. Ах да, кошка тоже хоть и поцарапала по злобе полдюжины обывателей, но таки в конце разорвала ошейник и примчалась к упавшей на руки целителей Женьке первой.
Хоть одна хорошая новость во всём этом! А победительница пусть и чувствовала себя как последняя загнанная кляча, но всё же обняла подушку по своей привычке, от которой так и не смогла избавиться, и с блаженным вздохом растянулась на перине. Ох и тяжёлый денёк сегодня выдался… да и ночка была ещё та — не грех теперь усталому Воину и покемарить чуток.
Всем баюшки!
Женька не шла по дворцу. И даже не попирала гордым шагом, как иные напустившие на себя важность именитые сановники. Нет, она именно летела танцующей походкой, щедро раздавая налево и направо улыбки и воздушные поцелуи, мимолётно-многозначительные взгляды и прочие знаки внимания. По её приближении какой-то особый блеск появлялся в глазах седоусых ветеранов, и не одна клятва прозвучала в душах вытянувшихся в струнку и салютующих победительнице новичков. Словно сама весна, устроившая вчера на площади сен-Тропе великолепную в своей неистовой ярости грозу, сегодня почтила своим присутствием роскошный королевский дворец.
Привет, вот и я!
Высокие, алые с золотом двери в тронную залу словно сами собою медленно распахнулись под её взглядом. И уже ступив на полированный мрамор, Женька привычно отцепила с пояса меч — и протянула вправо, дежурному офицеру в мундире королевской гвардии. Однако тот с лёгкой улыбкой показал — нет — и вновь замер, посрамляя выправкой стоящие в нишах статуи и комплекты сияющих доспехов.
Что ж, великая честь — быть допущенной к подножию трона с оружием! Женька усмехнулась и прищёлкнула ножны обратно к поясу. Она всего лишь на миг заколебалась. Не слишком ли жестоко будет? Нет, прочь сомнения! И глухо цокающие сапожки понесли её по вычурной ковровой дорожке прямо и прямо — туда, где на возвышении блистательная Королева почтила своим присутствием эту залу и это собрание.
Присутствующие поворачивались вслед за ней с непроницаемыми лицами. Уж наверняка обожающие подслушивать лакеи разнесли по всему городу слух, что бешеная леди Джейн намерена и сегодня учудить нечто из рук вон выходящее. Ну что ж, приступим… отдав положенную по должности дань этикету да поприветствовав хоть и не свою, но всё-таки Королеву, Женька наконец выпрямилась под задумчивым взглядом голубых глаз. Разумеется, внимание всех в этот миг прикипело именно к Воительнице — однако ту в данный момент интересовал только этот взор.
Помнит ли кое-кто вчерашние слова насчёт всего-что-имеется? Ах помнит… очень хорошо. Говорят, ваше величество одна из лучших врачевательниц королевства?
С высоты трона прилетел ответ, что да — в трудное время, когда работы много, сама Королева на время оставляет Алмазный Венец и трудится над ранеными как простая целительница.
Очень, очень хорошо!
— Видите ли, ваше величество. Тут у меня обнаружились печальные последстствия случайных связей. Понесла я, — с неприкаянной мордашкой Женька похлопала ладошкой пониже пояска. Но при всём желании даже самый искушённый наблюдатель не расслышал бы в голосе этой милой пай-девочки ничего такого. — Так вот — моё желание, как плату за вчерашнее… тобы вы сами, лично, силою своего искусства избавили меня от тягости. Именно этого я и требую в награду, которую вы гарантировали прилюдно.
Воцарилась такая тишина, что стало слышно натужное дыхание судьбы, уже заносящей руку для своего удара. Хоть и шокирующе, да что-то уж слишком простенько выглядела просьба победительницы — ну никак не соразмерно её беспримерному подвигу… Видимо, к таким же выводам пришла и Её Величество, потому что долго думала, прежде чем ответить.
— Надо же — никак не могу сообразить, в чём тут подвох…
В нарушение всех и вся правил, традиций и уложений Женька уже возвращалась к дверям залы, игнорируя изумлённые взгляды и даже упавшего в обморок дворцового распорядителя. И лишь взявшись рукою за вызолоченные дверные ручки, она полуобернулась.
— Завтра с утра я приду на… лечение. А пока что, Ваше Величество, можете поразвлекаться и надрать уши своему сыну, младшему принцу.
— Куда делась моя дочь — милая Женька? — плачущая Наталья Сергеевна шумно высморкалась в платок и уже раз, наверное, в сотый поинтересовалась. — Быть может, ты передумаешь?
Женька беззаботно вгрызлась в маринованный огурчик с аппетитным хрустом, от которого мать передёрнулась.
— Мам, если ты не заметила — мы растём, и мы же изменяемся. Я уже не та, что раньше.
За перилами галереи под вечерними тучами исходило тусклым свинцом осеннее море. Словно хмурилось, поражая мрачностью низко нависшие грязные тучи. Мать и дочь на серебристом демоне примчались в Гнездо Серой Ласточки со скоростью, будто за ними гнался сам предводитель всей нечисти. Женька вела машину со своей обычной беззаботностью, зато мать против обыкновения не вцепилась во всё что можно, а лишь угрюмо смотрела незрячим взглядом на дорогу.
И только здесь, в единственном месте, которое все безоговорочно признавали домом, на открытой к морю галерее, и потёк этот тягостный для обеих сторон разговор — да только, Женька оставалась глухой ко всем доводам. И что негоже лишать жизни будущего младенца. И с чего это она так взъелась на его отца — о том даже слухов не ходило, настолько всё было покрыто мраком. И чего ради вынуждать обожающую детишек королеву к такому чудовищному деянию, да ловить на слове. Да и её саму тоже до инфаркта доводить… Женька скептически посмотрела на мать — ну-ну, кое-то ещё и меня переживёт.
— Мам, оставь пустые слова. Мальчишечка принц пусть облизнётся, его маменька-сучка тоже. А ты как-нибудь стерпишь… если сама раньше меня не обзаведёшься детишками. Здоровьечко-то и новый возраст более чем позволяют!
Мать вспыхнула, и только невероятным усилием воли сдержала застящий разум порыв гнева.
— Правду, выходит, о тебе шептались по углам, что бешеная сука и есть, — она покачала головой и всмотрелась в морскую даль. — Уходи, я видеть тебя не желаю.
Женька лицемерно задрала глаза и ладони к хмурому небу.
— Вот, уже и из дому гонят, — она встала и потянулась со смутной улыбкой.
А потом в несколько шагов разбежалась и с воплем
— Оторва, вся в отца, — выдохнула женщина и хотела было привычно ухватиться за сердце. Потом лишь нахмурилась и пошла распоряжаться насчёт ужина. Война войной, как говорится, а обед…
Однако, напрасно она дожидалась своей Женьки к остывающему ужину в какой-то опустевшей и нелепой трапезной зале. Напрасно дожидалась её в маленькой комнате наверху угловой башни под укоризненным взглядом греющей ей ноги рыси. И уж совершенно зря задремала под утро здесь же — никто так и не появился.
И даже в Иммельхорн пришлось ехать самой — как туда добралась Женька, мать и история остались в неведении. В тронную залу Наталья Сергеевна боялась даже идти, и лишь опершись на руку сына, женщина смогла на неверных ногах добраться туда… хорошо, что чуть более бледная нежели обычно Королева любезно разрешила ей сесть и в таком виде дождаться очередного удара судьбы. В том, что их ещё будет, никто уже ничуть не сомневался.
Девять. Женька поднялась и спрыгнула с широкой, тёплой каминной полки, на которой грелась накрывшись тенью, и почти бесшумно направилась к тронной зале. На подходе натолкнулась на задумчивые взгляды двух дежурящих у дверей колдунов и усмехнулась — ну точно, видят, мерзавцы! Надо будет чем-то более существенным озаботиться… и с таким настроением она вошла внутрь, уже на первом шаге вихлянув походкой и вывалившись из тени.
Молча подошла к подножию трона и уставилась вверх не ожидающим возражений взглядом. Однако, Её Величество вовсе не выглядела кроликом пред ликом удава. Напротив, она оказалась хоть и серьёзной, однако ничуть не придавленной грузом сомнений.
— Я спрашиваю ещё раз леди Джейн — не передумала ли та и не возжелает ли иной платы?
Женька сегодня была без меча. И даже не в одном из уже ставших привычными бархатных костюмчиков. Верная Хуанита притащила старые джинсы, уже начавшие разваливаться кроссовки и последнюю из более-менее уцелевших рубашек. Клетчатую ковбойку в стиле тех, которые предпочитал братец, прежде чем… вон он, сидит у подножия трона и шепчется с этой зеленоглазой Принцессой. Что-то явно умыслила вся эта семейка…
— Нет, не передумала, — голос её хоть прозвучал и негромко, но оказался расслышан во всех уголках залы.
Её Величество медленно покивала своим думам, и Алмазный Венец так же неторопливо бросал радужные брызги вокруг.
— Ну что ж, указ о немедленной смертной казни любой и любому, кто осмелится вместо меня исполнить ваше желание, уже подписан и разослан по всему королевству, — слова неторопливо падали с блистательной высоты трона.
Женька насторожилась — каверзы она чувствовала уже загодя… так и есть! Её Величество предпочло не сдержать королевского слова, и тем самым расстаться с короной — однако не участвовать в столь неслыханном злодеянии.
— Что ж, достойный ход… однако, предсказуемый. Эх, люди — да нет, гоблины — когда же вы наконец поймёте? — она обвела взглядом всё сидевшее перед нею королевское и своё семейство и лукаво усмехнулась. — Я могу пропустить пару-тройку ударов — но я никогда не проигрываю.
Однако ей пришлось небрежно отсалютовать непривычно пустой без клинка рукой и быстро отвернуться, чтобы степенно удалиться по ковровой дорожке — внутри уже звенела струна уязвлённой гордости. Не хотелось бы, а придётся что-то другое сделать… самой попробовать, что ли? Да нет, тут ни знаний, ни умений не хватит.
Уже закрывая за собой двери наподобие чинной и благовоспитанной леди из благополучной семьи, она призадумалась — может, наложить на себя руки? Какой же сладкий мерзавец этот Тим… и как же глупо вышло залететь в первую же долгожданную и всё же совсем неожиданную ночь!
Эх, одни неприятности из-за этих мужчинок…
— Нет, это мне всё не нравится! — с сомнением покрутив носом, воскликнула моя окольцованная половина, и на меня загадочно уставились блестящие глаза. — С некоторых пор исчез сюжет, и получились просто приключения ради приключений. Вертай всё взад.
Ну что ж… в зад, так в зад, — мне пришлось ухмыльнуться над ходом своих грязных писательских мыслишек. Хм-м, а пуркуа бы не па? Варум бы и нихт — или проще говоря:
Часть седьмая. Почему бы и нет, или два месяца тому
Во всяком случае, настроение оказывалось вовсе не таким поганым, как могло бы показаться со стороны. Такая мелочь, как нудно сеющийся с осеннего неба дождик, никоим образом не могла повлиять на столь жизнерадостную особу, как бодро чавкающая по грязи Женька.
В животе нашёл самый тёплый и радушный приём простой, но сытный обед из придорожной пельменной. Плечо чуть оттягивал своим весом мешок с удачно купленным на тусовке ролевиков углепластиковым на эпоксидке шлемом, выклеенным гномьими умельцами. Причудливо сработали казады, ничего не скажешь, красиво — но важно надувший щёки Бобёр, поглаживая бородку, гарантировал — выдержит хоть бы и кувалдой по маковке. Но в то же время, лёгкий, и похож на древнеримский шлем из кинухи про Гладиатора.
Над душою не висели ни долги, ни неисполненные обязательства — а жизнь вот она! И уходящая куда-то вперёд лесная дорога. Знай себе меси её раскисшую поверхность, переступай ещё почти новыми сапогами с надетыми под низ тёплыми носочками, да смахивай с кончика носа иногда набегающую туда холодную прозрачную каплю.
Где-то далеко в лесу дурным мявом взвыла лесная кошка. Ишь, хозяйка лесная гневается на кого-то — Женька усмехнулась. В такое время всякая живность уже потихоньку ищет лёжбище на зиму, сыто волоча откормленное за лето брюхо. И то сказать, попустили в этом году метеорологи. Осень выдалась прозрачная и чистая, что твоя слеза. Ни бурь, ни налетающих иногда сухожаров. И даже волколаки, что обычно лютуют перед холодами, прежде чем выйти стаей на охоту, в этот год что-то притихли. В трактире подвыпивший гоблинский пастух варнякал, что те ещё ни одну овцу или козу у него не задрали…
— Вторник! — подскочившая спросонья Женька завопила так, что из соседней комнаты пулей влетела кое-как завернувшаяся в простыню Принцесса.
Глаза её странно блеснули, когда она разглядывала девушку, лихорадочно что-то нашёптывающую и бормочущую.
— Тебе что-то приснилось? — осторожно поинтересовалась она, на всякий случай потихоньку отступая в сторону ванной.
Но Женька блондинками, даже столь длинноногими, смазливыми и едва одетыми, абсолютно не интересовалась. Вот уж такая она натура — а потому, сбиваясь и перескакивая с пятого на десятое, а потом и вовсе на седьмое, кое-как пересказала свой сон. Принцесса на полпути к отступлению неожиданно заинтересовалась. Настолько, что остановилась и даже стала переспрашивать.
— Осенняя дорога через лес, непробиваемый шлем — и потом заорала лесная кошка? — она села прямо на ковёр и с горестным видом обхватила руками голову.
Во всём её виде прямо-таки явственно проскальзывал процесс напряжённейшего раздумья. Тянуться бы ему и тянуться до бесконечности, но с надеждой поглядывающая на подругу Женька в конце концов не выдержала.
— Да ещё и вторник сегодня…
Принцесса мрачно посмотрела за окно. Вторник или не вторник — однако рассвет вон он, уже и солнце показалось. А мальчишки-то не вернулись! Навряд ли они по своей воле задержались в гостях у орков, уж больно не из приятных подобная компания… девушки переглянулись. Дела попахивают уже палёным!
Женька скрестив поджала под себя ноги, вытянула вперёд руки и не спеша встала, как она любила делать — не касаясь руками пола и держа ровную спину. На людей неподготовленных, а особенно мужского пола, впечатление, надо признать, это производило просто убойное — из всех знакомых такое умел проделывать только брательник. Вон, Принцесса с заинтересованной мордахой попробовала, тут же приложилась попой о ковёр и мрачно, горестно постанывая и охая, на четвереньках направилась в ванную.
— Слушай, я уже начинаю волноваться, — мрачно заметила она, высунув лицо из-под струек душа.
Женька столь же мрачно заметила, что когда мама проснётся и обнаружит, что уже утро, а парни до сих пор не вернулись — вот тогда-то им обеим и можно будет по-настоящему начинать волноваться. Принцесса нехотя кивнула, проворчала что и её маменька тоже может устроить знатную сцену с топтанием шляпки, и скрылась опять под воду.
Настроение потихоньку начало падать. Вчера неплохо погуляли, разжились ведром валюты и полкилом брюликов. Правда, потом пришлось провести сеанс воспитания золотой молодёжи, что малость подпортило настроение — но серебристая лапочка-бээмвушка стоит под окном неповреждённая. А главное, что-то хотелось срочно сделать. Ну вот просто умереть, если не сойти с места!
— Может, сегодня во вторник на Маяке тусовка наших ролевиков? — вслух размышляла она, и честно попыталась вспомнить доску объявлений на стене родного Орки-клуба. — Нет, точно не назначали — после ролевой игры обычно неделю дают, чтоб синяки и ушибы зажили. А тут двое суток… нет, точно нет.
Принцесса выпорхнула из прозрачной кабинки уже вся — замотанная в полотенце от подмышек до чуть ниже самой рискованной границы приличий. Мда, видок этот Вовка точно оценил бы, уж ему-то Принцесса понравилась сразу и безоговорочно. Однако, показать то он как обычно счёл ниже своего достоинства. Мало ли отпадных девах в наших краях? Тут никаких признаний в любви не напасёшься…
— Что это ты меня так рассматриваешь? — Принцесса подозрительно глянула на себя, и кивком головы показала Женьке на кабинку: давай, мол.
— А вообще, я тебя придушу, — пообещала ей девушка и решительно проследовала в прозрачную пластиковую кабинку, призывно манящую струйками воды.
Принять с утра душ — может, для кого-то оно и норма, но для измученного веерным отключением водоснабжения обывателя это почти непозволительная роскошь.
— Это за что же? — Принцесса уже полностью одетая заглянула в свою роскошную ванную комнату.
Женька ей и выдала — если бы одна блондинистая девица соизволила лучше готовить свои аферы, если бы посвятила чуть полнее в свои планы. И вообще, кто такие навьи, зачем было провоцировать орков — да есть ли они вообще — может, за вон тем кустом смородины вообще елфы со своими луками-стрелами прячутся?
Принесса машинально глянула за окно.
— Да нет там никаких эльфов… — она тут же спохватилась.
Доля секунды, пока она пришла в себя — и перед Женькой снова стояла холодная, красивая и неприступная Принцесса. При виде её так и хотелось сделать что-нибудь благородное, великое. Или наоборот, какую-нибудь несусветную глупость, лишь бы такая красавица обратила на тебя внимание. Но Женька всего лишь усмехнулась.
— Раздевайся, — буркнула она и не сразу сжалилась над промелькнувшим в зелёных глазах озадаченным выражением. — В смысле, оденься во что бесформенное, чтоб мужики на тебя не зацикливались и не отвлекались от дела. Очки солнечные на пол-лица, да бандану или бейсболку покрикливее, кислотного оттенка.
И когда она, не принуждая себя проблемой выбора, облачилась в давешние джинсы и крохотный топик на верхнюю часть, к ней подошло некое аляповато-бесформенное чучело, жующее бубль-гум и с трудом изъясняющееся по-русски. Что-то вроде отвязной туристки с загнивающего запада — мысль эта Женьке так понравилась, что Принцесса живо превратилась в троюродную сестру Яринку, прикатившую откуда-то из Закарпатья, которую теперь приходилось таскать за собой и по мере сил изображать гостеприимство.
— Можешь пошептать что над маменькой, чтоб она сама спала до полудня — если никто не разбудит? — Принцесса кивнула и на цыпочках прокралась в спальню. Ну просто чучело, блин, чучелом — маскировка, надо отдать должное, вышла отменная…
— Ну, а теперь я слушаю, — Женька дождалась, пока закрывавшая ворота Принцесса сядет в уже нетерпеливо подрагивающую машину, и легонько придавила.
Без фанатизма, впрочем — историю, в которую её втянула эта породистая кошка, девушка намерена была полностью прояснить. Уж если где-то там пропал брат, шутки в сторону! А следовательно, торопиться пока абсолютно некуда.
Утренний ветерок оказался несколько холоднее, чем представлялось при взгляде из окна. Однако продрогшая Женька слушала сосредоточенно и внимательно, иногда поглядывая на сидящую рядом Принцессу. Что ж, если принять услышанное за чистую правду, то приходилось признать, что всё оно где-то там и существаует. Могучее королевство, где не работают изыски технологии, зато её прекрасно заменяет магия. Где иногда попадаются гномы, а также люди, воочию встречавшие эльфов — а орки как и положено, весьма грозный и опасный враг.
— Тебя послушать, так прямо рай, — Женька притормозила на светофоре перед кольцом на Калиновке и покопалась в бардачке. Выудила очки и себе, будто от того станет теплее, и поощрительно улыбнулась. — Продолжайте, ваше высочество.
Выяснилось также, что все они на самом деле люди — одни чуть коренастее и волосатее, другие стройные из-за постоянного пребывания на свежем воздухе. А орки и в самом деле здоровенные и немного смахивают на хряков.
— Э-э, видела б ты тех, кого называют троллями, — Принцесса пренебрежительно поморщила нос. — Тоже крепкие, и больше похожие на плохо бритую обезьяну.
В переулок, где располагался Орки-клуб, Женька не стала даже и сворачивать — отсюда был виден здоровенный амбарный замок на дверях. А тёть-Марина на углу, торгующая уже в такую рань семечками и сигаретами поштучно, сообщила, что и вчерась никого не было.
У эльфов в их красиво увитом зеленью бывшем складе оказалось почти пусто. Томка шила себе новый балахон волшебницы, а мающийся после вчерашнего похмельем Слав лечился пивом и косился на прибывших красными не по-эльфийски глазами. От зрелища замаскированной в бесформенное бледно-зелёное нечто Яринки он и сам чуть не позеленел — но вовремя сообразил перевести взгляд на куда более приглядную сейчас Женьку.
— Не, ничё такого не слыхали, — злейшие враги на поле боя, за пределами они поддерживали вполне нормальные отношения.
Ехать на другой конец города Женьке не улыбалось. И дёрнул же Дьюрин этих гномов свой клуб устроить на территории бывшей шахты! Но всё же, она вырулила постепенно на прямой как стрела бульвар Артёма, разрезавший пополам почти весь областной Донецк, и весело погнала по крайней левой полосе. Гаишников Принцесса отвадит если не своей силой, то внешним видочком точно!
А спровоцировать орков… лучше сейчас, когда они ещё не готовы к войне, чем через год-два. Кристалл тот действительно они с Тимкой нашли, сейчас в сейфе валяется — но что оно такое, выяснить так и не удалось.
— Вроде бы всё, — Принцесса мрачно закурила, и сизый дымок её тонкой сигареты улетал за ветровое стекло.
Только сейчас Женька вспомнила, что не позавтракала — и привыкший как щедро расходовать, так и бодро потреблять калории организм тут же начал ворчливо требовать своё. Оказалось, что и Принцесса тоже не против откушать пару-тройку блюд. Пришлось уклониться в сторону от маршрута, и почтить своим присутствием уличное кафе.
— О, точно, — задумчиво пробормотала Женька, ковыряясь ложечкой в горшочке с пельменями. — Я именно пельмени ела перед тем, как тащиться по той раскисшей дороге…
Глаза оторвавшейся от своего мороженого Принцессы как-то загадочно блистали. Настолько, что всё окружающее казалось каким-то тёмным, тусклым и совершенно неважным.
— Ну же, вспоминай. Ты всегда была умницей… леди Джейн.
Женька едва не поперхнулась от необычности такого прозвища. Настолько, что против воли заглянула в бездонную изумрудную пропасть этого взгляда. Он звал, манил чем-то полузабытым, что вот-вот, вроде вертелось на самой грани понимания. Дразнилось, приплясывало там — а всё же никак не давало себя осознать. Ну же, ещё чуть!
Поделиться книгой: