Горячая точка

Девушка шагала, словно сомнамбула, не замечая ничего вокруг, слепо глядя прямо перед собой. Капитан подвел ее к дверям женского туалета.

— Как тебя зовут? — Девушка не ответила. — Ладно, не хочешь отвечать — не отвечай. Умойся хорошенько. Договорились?

Наташа покорно кивнула. Ей было все равно. Она в крови? Значит, в крови. С нее сорвали одежду? Ну и пусть. Какая теперь разница? Хуже, чем сейчас, ей уже не будет. Не может быть хуже. Умыться? Она умоется.

Капитан открыл дверь, и девушка шагнула в небольшое, на удивление чистое помещение. Совершенно механически она подошла к раковине, пустила воду, зачерпнула ладонями и плеснула в лицо. Как только холодные капли коснулись кожи, она вдруг вновь обрела способность чувствовать, воспринимать реальность. Словно вынырнула из полосы густого маслянистого тумана. Заболело разбитое лицо, тело. Заныли сломанные ребра. Накатила волна жгучего стыда. Девушка закрыла лицо ладонями и заплакала снова. Ей было непереносимо плохо.

Капитан закурил, оперся спиной о стену, застыл, рассматривая лежащий на полу розоватый солнечный прямоугольник, длинный и узкий, как клинок стилета. Его затея постепенно оборачивалась какой-то жуткой стороной. В отлично разработанном плане возник перекос. Почему все произошло именно так? Возникло даже чувство нереальности происходящего. Неужели это он стоит здесь с оружием в руках? Неужели рядом его ребята и это именно он привел их сюда? Зачем? Для чего? Только ради того, чтобы лишить жизни каких-то выродков? Но «свято место пусто не бывает». Вместо них придут другие выродки, и спираль пойдет на очередной виток. Правда, те, следующие, будут жестче и безжалостнее. Сыграет свою роль неудачный опыт предшественников. Но тогда зачем все это?

От солнечного блика перед глазами у него поплыли желто-белые пятна. В висках снова проснулась и заворочалась боль. Она привела капитана в чувство. Он отвернулся.

Подошел сержант. Через правую руку у него висел длинный плащ. В левой он держал шприц-ампулу из индивидуальной аптечки.

— Умывается? — спросил он.

— Плачет.

— Пусть, — сержант оглянулся на дверь туалета. — Этот ублюдок еще не вышел?

— Нет пока.

— Ага. Ну ладно. Мы подождем.

Из мужского туалета появился Гера. Умытый, чистый. На переносице у него темнела неровная багровая рана. Глаза заплыли, отчего лицо стало напоминать поросячью морду. Капитан посмотрел на забрызганные кровью брюки и туфли Геры, вздохнул.

— Блин! Как шнобель-то разбила, сука, — громко возвестил тот, заметил капитана, сержанта, спросил удивленно: — Вы уже? Шустро. Пристрелили? — Оценил молчание. — Ну и правильно. Не х...я с ней валандаться. — Подошел ближе, поинтересовался у капитана по-свойски: — Сигаретка есть? Мои в кровище вымокли. — Капитан протянул пачку. Гера закурил с удовольствием. Полюбопытствовал: — Ну, и как она вам?

Капитан поднял взгляд, несколько секунд смотрел. Гере в глаза, а затем снова отвернулся равнодушно и приказал:

— Сержант, возьми кого-нибудь из людей, выведи этого человека в шахту и расстреляй.

— Чего-о-о? — Челюсть у Геры отвисла. Он не поверил своим ушам. — Ты ох...л, что ли?

Капитан не отреагировал. Сержант передвинул автомат на грудь, оглянулся.

— Волчара, поможешь? — Тот кивнул, соглашаясь. Сержант хлопнул Геру по плечу: — Докурил? Пошли тогда.

Волк подошел, цепко ухватил убийцу за предплечье.

— Да вы че, бараны, — растерянно прошептал Гера, бледнея. — Вас кончат всех за меня, ясно? Сучары позорные, вы и дня не протянете. Вам кишки вытащат через жопу и на шею намотают. Всем!

— Пошли, пошли, — подтолкнул его сержант. — Командир, подержите плащик, пожалуйста. Спасибо.

Волк потянул Геру к шахте.

Капитан постучал, приоткрыл дверь туалета, просунул внутрь руку с плащом:

— Возьмите. Наденьте.

Наташа, не глядя, протянула руку, нащупала плащ. Схватив его, девушка торопливо, дрожа, натянула поверх разорванной блузки и куртки, запахнула плотно, словно он мог согреть ее душу.

Гера вдруг понял, что его сейчас действительно расстреляют. Налет шестерочной приблатненности слетел с него, как по мановению волшебной палочки. Мертвенная бледность залила лицо. Голова у Геры закружилась. Он едва не упал в обморок. Волк и сержант поддержали его заботливо и настойчиво потянули к двери, за которой ждала смерть.

— Пацаны, — вдруг совершенно незнакомым голосом пробормотал Гера. — Не надо, а? Ну, пацаны!

— Пошли, пошли, — улыбнулся ему мертво сержант. — Ничего не поделаешь. Надо было думать раньше.

— Ну не надо, пацаны.

— Тамбовский волк тебе пацан, — мрачно ответил Волк.

— Ты, что ли? — спросил сержант.

— Не. Я — волк питерский.

— А в Тамбове что, волки другие?

— В Тамбове волки дикие. А я домашний.

Разговор происходил под аккомпанемент Гериного: «Пацаны, ну, пацаны, ну не надо, а?» Поняв, что пощады ждать не приходится, Гера уперся ногами в пол, попробовал упасть, вырваться, уцепиться за ковровое покрытие, но его легко, походя, подняли, вытащили в полумрак, на лестницу, поставили на ступеньки.

Сержант поднял автомат.

— Ну, бывай. Честно говоря, ты мне с самого начала не нравился.

— А я вообще таких, как ты, ненавижу, — поддержал товарища Волк. — Так что скучать не буду.

Гера попятился, сперва медленно, потом быстрее, повернулся и побежал вниз по лестнице. Сержант спокойно снял автомат с предохранителя, тщательно прицелился и нажал на курок. Сухой, как шелест осенней листвы, выстрел эхом прокатился по лестнице и затерялся в тоскливом плаче ветра.

Гера словно споткнулся. Ударился о бетонную шершавую стену, попытался зацепиться за нее скрюченными пальцами, но сполз на ступени, мягко, плавно, как в замедленной съемке, и завалился на спину, запрокинув голову. Его стеклянно-неподвижные угасающие глаза смотрели на мутный, пыльный фонарь, волосы трепал ветер. Губы шевельнулись последний раз, а затем он умер.

17.07. Лубянская площадь

Беклемешев открыл дверь своего кабинета и оторопел. В комнате было накурено до слезоточивости. Табачный смог висел непроницаемо-ватной завесой, и от этого казалось, что человек, сидящий за столом, парит в воздухе. Лежит на душных облаках, словно в гамаке. Это был Сытин. Он курил, старательно пуская дым кольцами, разгоняя неудавшиеся взмахами руки. Все время руками махал. Гнал смог в коридор. Увидев Зиновия, обрадовался, привстал:

— А-а-а, это ты, Зиновий. Заходи.

— Спасибо за приглашение, — буркнул тот. — Ну ты даешь, брат.

— А что такое? — вполне искренне изумился тот.

— Да так, знаешь.

— Сижу, курю, никого не трогаю, — Сытин по привычке навалился грудью на стол.— Слушай, куда вы все разбежались? Никого найти не' могу. Борька где-то носится — не поймаешь. Все говорят: «Только что здесь был, только что здесь был». Прямо Неуловимый Джо какой-то.

— Я его в батальон услал, — объяснил Беклемешев, проходя к столу, присаживаясь и вынимая бланки. — Ты бы хоть фрамугу открыл. Дышать нечем.

— Сейчас сделаю, — Сытин полез открывать фрамугу, докладывая по ходу: — Из баллистической лаборатории приходили, заключение принесли. Я почитал, и вот у меня какая мысль родилась...

— У нас она тоже родилась, — сообщил майор.

— Фальшивка, да?

— Да, — Беклемешев взял из стаканчика ручку, начал заполнять какой-то бланк.

— Вот. Не ошибся я, значит. Балков тебе фоторобот оставил. На стол я положил. Вот, под папкой.

— Спасибо, — майор оторвался от писанины, взял фоторобот.

Три лица, что называется, без особых примет. Сунул карточки в кожаную папку, заодно и все остальные бумаги переложил. Без папки этой все-таки неудобно. Снова начал писать.

— А пока вы по ресторанам да девочкам променад совершать изволили, — продолжал тем временем Сытин, — я тоже не сидел сиднем, а смотался скоренько в НИИ, к которому броневик приписан.

— И что? — заинтересовался Беклемешев. — Рассказывай, рассказывай, я слушаю.

— У них две машины, — Сытин дернул за веревку, но фрамуга твердо стояла на своем. Даже не шелохнулась. — На второй возят некий крупногабаритный груз. Точнее, большие кофры. Модель «Ивеко». Машины только числятся за институтом, на самом деле их использует какое-то там управление Министерства обороны. Конкретно фамилий назвать не смогли. Заявка с фамилией шофера подавалась непосредственно перед самим выездом, а вечером аннулировалась. Так вот. Сегодняшней заявки у вахтера нет.

— Как нет? — удивился Беклемешев.

— А вот так. Нет, и все. Приехали какие-то люди с военными погонами и забрали. Директор не в курсе. Я так понял, что он вообще ни на что не жалуется, потому что Министерство обороны помогает им сводить концы с концами. Ни одного просроченного платежа, представляешь?

— Такого не бывает, — майор закончил заполнять бланк, сложил, сунул в папочку.

— А вот и бывает, как выяснилось. Институт совсем маленький, можно даже сказать, крошечный, но денежки поступают исправно. День в день. Все счета оплачены.

— Короче, сделано все, чтобы институт этот не мелькал.

— Правильно.

Сытин наконец совладал с фрамугой, но Беклемешеву этого показалось мало, »и он включил вентилятор.

— Ну, Макар-следопыт, дальше давай.

— Их директор обо мне полчаса справки наводил. Звонил дежурному и всякое такое. Лично у меня сложилось впечатление, что этот научно-исследовательский институт ничего не исследует и вообще ничем не занимается. Сидят там, в шахматы играют, в шашки, в преферанс иногда. В получку. Работает только один отдел. Остальные выступают в качестве прикрытия. Для антуража. Вот так.

— Все?

— Ну, прошвырнулся я там, посмотрел, — Сытин хитро прищурился. — В лаборатории этой, действующей, приборов тьма. Какие-то редукторы, индукторы, хрен их разберет. Вольтметры-амперметры разные. Там бы со специалистом-физиком порыться, много ценного можно было бы узнать. Сигаретки нет?

Беклемешев достал из ящика нераспечатанную пачку сигарет, бросил Сытину:

— Держи, заслужил.

— Благодарствуйте. — Тот принялся торопливо срывать целлофановую обертку. — Но, прежде чем уйти, я заглянул еще раз в гараж, к вахтеру и в отдел кадров. «Ивеко» в гараже нет. Там вообще всего одна машина стоит. «Газон-66». На нем в их столовку обеды привозят. И место свободное. Как раз на два броневика. А в отделе кадров характеристиками охранников поинтересовался. Мне Балков списочек набросал, так я прям по нему и пошел. Все про всех. В подробностях. Приходили ли бумаги из милиции? Может, пьянки или еще чего. Нет, говорят. Ни на кого. Ни разу. Ничего такого. Вот совесть у людей, думаю. Господь бог позавидует.

— Насчет наводчика мы уже выяснили. Это Дмитрий Полесов. Его брат, Петр, как оказалось, не погиб, а попал в плен. Судя по всему, они оба сейчас в башне. Только один в качестве заложника, а второй в качестве террориста. Похоже, Дмитрий проговорился брату о том, какой груз они возят и когда. Ну, а тот не преминул воспользоваться информацией в собственных целях.

— Полесов? — Сытин от удивления «втянул» полсигареты разом. — Нет, Зиновий. Это вы чего-то напутали. Полесовым-то я как раз больше всех и интересовался. На работе характеризуется исключительно положительно. Серьезный и исполнительный, без вредных привычек. Не пьет, не курит. На работу всегда приходит тютелька в тютельку. Молчун, каких мало. Каждое слово из него приходится клещами вытаскивать. За весь день только «здрасьте» и «до свидания». Вахтер поделился. Да и девушки из отдела кадров подтвердили. Он ведь парень симпатичный, к тому же холостой. Понимаешь?

— Понимаю.

— У него невеста в отделе кадров работает. Остальные сидят, завидуют. Еще бы, такой жених перспективный из рук уплывает. Так вот, он даже невесте своей не рассказывал, над чем работает отдел. Хотя, казалось бы, заявление подали, без пяти минут жена. Из «своих». Нет, говорит. Как только речь о работе заходит — все. Словно воды в рот набирает.

Беклемешев потянулся к телефону:

— Дежурный? Заместитель начальника оперотдела ФСБ майор Беклемешев беспокоит. Федулов у себя еще? Соедини, пожалуйста.

— Тебе что, неинтересно? — спросил Сытин.

— Очень интересно. Только не нравится мне все это.

— Почему?

— Да потому, что получается, будто нападение на колонну организовало Министерство обороны, а это не только абсолютно неправдоподобно, но и противоречит элементарной логике.

— Почему? — снова требовательно спросил Сытин.

— Понимаешь... Алло? Артемий Демидович? Беклемешев. Мне передали, что ты звонил? Давно? Да весь в разъездах. Тут такая каша заваривается — жуть. Уже слышал? Вот и я говорю. Твои орлы что-то нашли? Нашли? Кого-о-о? — На лице Беклемешева отразилось столь явное недоумение, что Сытин не выдержал, придвинулся поближе, повернулся ухом к трубке. — А при чем здесь крысы?

— Крысы? — переспросил шепотом Сытин.

— Приехать? Артемий Демидович, дорогой, времени в обрез. Так нельзя рассказать? Надо самому видеть? Ладно, сейчас буду.

Беклемешев поднялся, достал из кобуры пистолет, проверил обойму. Подхватил плащ.

— Постой, ты куда?

— На Петровку. А ты, Андрей, сделай пока вот что. Подними всю информацию на... — он полез в карман, вынул список, отыскал нужную фамилию, — ...на Воробьева Валерия Яковлевича. Капитана. Предположительно — погиб или пропал без вести в Грозном во время августовского штурма. Вся подноготная его нужна.

— Воробьев, Воробьев, — Сытин задумчиво пожевал губами, посмотрел в потолок и вдруг спросил: — Постой-ка, а он покойному генералу Воробьеву не родственник, случайно?

— Случайно вряд ли. А нарочно... Вот ты и выясни. Дальше. Секаев Игорь Игоревич, семьдесят восьмого года рождения. И два офицера. Майор Середа и полковник Зубов. Предположительно работают в одном из отделов хозуправления Министерства обороны. Выяснишь и сразу перезвони Федулову. В УТРО. Усек?

— Усек, — мотнул головой Сытин. Они вышли из кабинета. — Постой, ты так и не объяснил, почему Министерство обороны не могло организовать нападение на колонну?

— А, ты все об этом, — протянул Беклемешев. — Подумай сам. Какой смысл им организовывать нападение?

— Непосредственно министерству, может, и незачем, а вот отдельная группа вполне могла на это пойти, — вывел умозаключение Сытин.

— Слушай, Андрей, я тороплюсь. Пойдем, проводишь до дверей, заодно и поговорим. — Они зашагали по коридору к лестнице. — Смотри, допустим, ты прав, — быстро говорил Беклемешев на ходу. — Группа организовала похищение. С какой целью? Существует единственный ответ на данный вопрос: украсть нечто, представляющее для кого-то другого большую ценность. Может быть, это какое-то новейшее оружие, прибор или что-то еще в том же духе. Кто в таком случае покупатель? Кого можно заинтересовать не оружием, не партией икон или картин, не наркотиками, а новейшим прибором?

— Да кого угодно, господи, — усмехнулся Сытин.

— Если этот прибор действительно нов, то им в первую очередь заинтересуются спецслужбы. Так?

— Наверняка заинтересуются.

— Хорошо. Первая неувязка — зачем они обратились к Полесову? Чтобы он помог им? В чем? Открыть броневик? Обезоружить остальных охранников? Не клеится. Охранники и так открыли бы броневик и отдали прибор. Для них эти офицеры — свои. Министерские кураторы, — Беклемешев загнул первый палец. — Пойдем дальше. Зачем понадобилось организовывать похищение при таком скоплении народу? Замминистра, куча сопровождающих лиц, сплошь одни генералы. Ясно же, что пойдет шум на весь лес. Но это еще и гора ненужных свидетелей. Куда как проще организовать какие-нибудь испытания, учения, что-то еще в том же духе, вывезти легально прибор, перебить охрану и уйти. Обращаясь к Полесову, они слишком рисковали. А если бы он отказался? И стукнул кому следует? Что тогда? Убили бы? Но их помнят в военкомате. Значит, опять свидетели. Нет. Они не стали бы так подставляться. В таких делах играют наверняка. — Второй палец. — Третье: зачем им понадобилась вся эта байка с террористами? Солдаты, тем более побывавшие в бою, не стали бы варить кашу с чинушами из министерства. Это же ясно как день. А между тем на колонну напали именно террористы. — Третий палец. — Ну и последнее. — Беклемешев остановился у двери, взялся за ручку. — Допустим, все самым невероятным образом срослось. Полесов согласился и не донес о готовящемся ограблении, солдаты включились в дело. Что дальше? Министерство обороны должно помочь террористам уйти за границу. Для этого нужен самолет.