Горячая точка

— Вы как скажете иногда, полковник. Котов. Хорош наставничек. Вы бы еще Иуду вспомнили.

15.57. Театральный проспект

Уже подъезжая к Лубянке, Беклемешев повернулся к сидящим на заднем сиденье Балкову и свидетельнице.

— Вот что, Володя. Ты и Маша сейчас займетесь составлением фотороботов террористов, а мне пока дай свой список.

— Какой список? — не понял Балков.

— Тот самый. С контактами заложников.

— А-а, я про него и забыл уже, — он полез в карман пиджака, достал список.

Беклемешев развернул его, пробежал взглядом по строкам.

— Обрати внимание: кроме этого погибшего парня, только у одного из заложников сын принимал участие в чеченской кампании. Остальные либо проходили службу в других регионах, либо служили раньше. Так что прямых подозреваемых у нас не так уж и много.

Водитель припарковал «Волгу» у бровки тротуара, метрах в пяти от дверей управления.

— Не уезжай, — предупредил его Беклемешев. — Я скоро вернусь.

Они вошли в здание. Балков и Маша остановились у бюро пропусков, а майор, миновав дежурного и пропускной пост, направился в информационный центр. В коридоре взглянул на часы. Начало пятого. Как время летит. Все бегом, бегом. Не замечая того, майор перешел на рысь. Минуты уплывали одна за другой — не успеваешь оглянуться.

В информационный центр он ворвался, как ураган. Кое-кто даже оглянулся: что стряслось?

Беклемешев посмотрел по сторонам. Сколько людей. Все в халатах, словно не к компьютерщикам, а в больницу попал. На фоне белого отчетливо выделялись строгие костюмы. Правила остались незыблемы даже сейчас. «Консервативная все-таки у нас организация», — подумал Беклемешев на ходу. Он искал глазами Сергеева и Сытина и не находил ни одного, ни второго. Не дай бог, ушли обедать.

— Своих ищете, товарищ майор? — спросил парень-компьютерщик. Громко спросил. Почти прокричал. Работали компьютеры, жужжали принтеры, факсы. Словом, шуму хватало.

Беклемешев помнил почти всех. Еще по прошлогодним событиям, когда они гуртом просидели почти сутки в здании телецентра. Тогда телецентр, теперь телебашня. Определенно, странный день.

— Ищу, — так же громко ответил он. — Ты их видел?

— Да. Только недавно здесь были. Борька пошел в «Четверку» что-то там выяснять. Насчет Андрея не знаю. Он ничего не сказал.

— Хорошо, спасибо.

«Четверка», или, как его еще называли, «Армейский отдел», занимался контролем «секреток» всех родов войск. Несложно было догадаться, что Сергеев нащупал что-то относительно инспектируемой воинской части. Знать, не все с ней в порядке. Чуяло нутро. Чуяло.

Беклемешев скатился по лестнице на второй этаж и трусцой побежал по коридору. Четвертый отдел полностью занимал левое крыло. У «армейцев» имелся даже свой компьютерный центр, в котором хранилась база данных практически на все воинские части.

Беклемешева раздражало такое «разделение» труда. В банке данных Четвертого отдела имелась информация, которой не было больше ни у кого. Даже у Министерства обороны, хотя, казалось бы, это их огород. Как только появлялась нужда в оперативных сведениях, касающихся армии, приходилось лезть не в созданный недавно Единый межведомственный банк данных, а идти «на поклон» в «Четверку». Но уж зато чего там только не было!

Очевидно, Борю Сергеева совсем припекло, если пошел он в «Четверку». Компьютерный центр располагался в угловом кабинете, выходящем окнами во двор. На двери красовалась горделивая табличка: «Информационный центр. Вход только работникам отдела». «Только, только», — хмыкнул Беклемешев. Кто здесь только не ночевал. Он собрался было постучать, когда дверь открылась и на пороге возник Сергеев собственной персоной. Взъерошенный, но довольный. Впрочем, он вообще славился безудержным, как кашель, оптимизмом.

— Зиновий! — завопил Сергеев. — А я-то тебя ищу. Федулов звонил раза три. И Андрей оставил записку. Она в кабинете, на столе. Я тебе по этому броневику все выкладки сделал.

— А где Андрей?

— Обедать пошел. Работа работой, а о желудке забывать нельзя. Не емши до гастрита доплыть можно. А оттуда и до язвы недалеко.

— Поехали, — скомандовал Беклемешев.

— А отчет?

— Бери свои бумаги, по дороге отчитаешься.

— Постой. Давай хоть в буфет заскочим, я бутерброд какой-нибудь сжую. С утра ведь не жрамши.

— Куплю я тебе что-нибудь пожевать, куплю. Помчались.

— Ну тогда ладно, — оживился Сергеев. — Тогда помчались.

Они пошли — почти побежали — к выходу. Уже на лестнице Беклемешев вспомнил:

— Боря, ты спускайся к машине, а я забегу в кабинет, записку возьму.

— Может, я все-таки в буфет успею?

— Не успеешь. Иди в машину. Я сейчас.

Он побежал вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Кто-то здоровался, Беклемешев бормотал в ответ рассеянное «здравствуйте» и мчался дальше. Пулей до кабинета, схватить со стола записку и так же, пулей, назад. Вниз по ступенькам, как танец на барабане. На ходу посмотреть: «Дмитрий Гаврилович Третьяков». Почерк-то какой у Сытина никудышный. Надо сказать, чтобы в следующий раз писал поразборчивее. «Воинское звание: полковник. Хозяйственно-финансовая служба. Плановый отдел». Интересно, при чем здесь хозяйственники? Да еще плановый отдел? Расспросить бы Сытина поподробнее. Надо же ему было уйти обедать именно сейчас! Черт!

А что это на обороте? Для себя писал Андрей, поэтому и вовсе не старался. Буковки и так-то величиной с блоху, да еще и пляшут.

Дежурный на вахте козырнул. Козырнуть в ответ. А где шапка? В кабинете забыл. Не возвращаться же из-за нее... Так что здесь написано? Больно уж коряво и мелко. «Проверить: пробивная способность «СП-6» относительно линии выстрела и вир... вер...» Черт! Сытин, убью, когда все закончится! «...вертикального угла наклона цели». Это было похоже на проблеск молнии в непроглядной южной ночи. Беклемешев словно на столб налетел. Остановился, потряс головой. Ай да Сытин, ай да сукин сын. Молодец, Андрей. Спасибо, что не забыл. Все забыли, ты помнил. И еще записал на память: «Проверить». Вот и пришла мысль, не дававшая покоя утром и совершенно потерянная в связи с глобальностью последних событий.

Как же он сразу не сообразил?! Майор хлопнул себя по лбу. Голова садовая. Закралось же подозрение, когда осматривал броневик. Что-то тут не то. Увидел ведь, а не сообразил.

Он развернулся и вновь побежал наверх. Время закрутилось в бешеном темпе.

Беклемешев подбежал к баллистическому отделу как раз в тот момент, когда знакомый ему эксперт запирал дверь на ключ. Это был пожилой полный человек преклонных лет. Достаточно обаятельный, улыбчивый и отлично знающий свое дело.

— Георгий Павлович, не закрывайте, пожалуйста, — выдохнул Беклемешев.

— А, Зиновий Ефимович, — улыбнулся добродушно эксперт. — С назначением вас.

— Спасибо, Георгий Павлович. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Вообще-то я думал сходить перекусить чего-нибудь. Вы, кстати, уже обедали?

— Нет еще. Георгий Павлович, очень срочное дело, — взмолился Беклемешев и добавил на всякий случай: — Промедление смерти подобно, в прямом и переносном смысле.

Баллистик вздохнул и решительно повернул ключ:

— Ну заходите, раз так.

Они вошли в лабораторию — средних размеров комнату, заставленную мощными микроскопами, со стенами, сплошь увешанными плакатами с изображенными на них патронами всех калибров и производителей и таблицами с параметрами отклонений и деформационными схемами. У дальней стены — специальные застекленные столы, в которых хранятся образцы. И прямо на стенах — множество черно-белых фотографий с изображенными на них изуродованными пулями.

— Итак, что у вас за дело, Зиновий Ефимович?

Майор достал из кармана схемы, принесенные Сытиным, разложил их на столе.

— Георгий Павлович, скажите, пожалуйста, с какой линии должен быть произведен выстрел, чтобы гарантированно разбить стекло броневика?.

Баллистик достал очки, протер стекла, водрузил на мясистый нос и, выпятив нижнюю губу, взглянул на схему.

— М-м-м... Все зависит от типа оружия. Скажем, из гладкоствольного вы гарантированно не пробьете его вовсе. И не пытайтесь. Из нарезного... М-м-м, только при низших степенях защиты либо при использовании достаточно крупного калибра.

— Положим, из «вала». Патроном «СП-6».

Эксперт внимательно посмотрел на собеседника.

— Речь идет о тех двух пулях, которые мы исследовали сегодня днем?

— Именно, — подтвердил Беклемешев.

— Тогда и думать нечего. Я, кстати, уже составил заключение. Можете его забрать.

— А разве Сытин не забрал?

— Нет. Он дождался только предварительного, об идентичности повреждений на «рубашках». Так вот, молодой человек. — Баллистик взял карандаш и прочертил на схеме тонкую, почти незаметную линию. — Стреляли с этой точки. Это грузовик?

— Рефрижератор.

— Вот с него и стреляли. — Баллистик снял очки и принялся грызть дужку. — Видите ли, для того, чтобы повредить бронированное стекло и тем самым снизить его прочность, выстрел должен быть произведен, что предпочтительнее, фронтально к цели, строго под прямым углом, либо с расстояния до двадцати пяти метров с отрицательным горизонтальным углом отклонения. Как вы, очевидно, уже знаете, в изделиях АО «Безопасность» используются тройные стеклопакеты на поликарбонатовой основе и конструкции рам с углом наклона более сорока градусов, что снижает вероятность повреждения при стрельбе с положительным горизонтальным углом практически до нуля. Даже при использовании боеприпаса с повышенной пробивающей способностью.

— Типа «СП-6»? — уточнил Беклемешев.

— Вот именно. Я знаком с их изделиями. Очень качественная работа. Честно говоря, тройных стеклопакетов я вообще больше нигде не встречал. Это довольно дорогая штука, и не каждая организация может позволить себе такую роскошь, тем более с шестым классом защиты. Сейчас стандарт: третий, максимум четвертый класс. В таких машинах можно разбить стеклопакет, используя высокоточную снайперскую винтовку калибра 7,62 миллиметра с расстояния, скажем, восемь-десять метров. Даже если горизонтальный угол отклонения будет положительным. Здесь же, при аналогичном выстреле с дистанции, превышающей полтора метра, пуля неизбежно срикошетит, не причинив стеклопакету сколь-нибудь значительного ущерба. В нашем случае работали люди, разбирающиеся в подобных вопросах. Они расположили стрелка на высоте трех с лишним метров, добившись тем самым практически идеальной линии выстрела.

— А с земли разбить стекло совершенно невозможно?

Задав этот вопрос, Беклемешев замер. От ответа эксперта зависело очень многое.

— Вы спрашиваете абстрактно или вас интересует данный броневик?

— Данный.

— Зиновий Ефимович, возможно все. Если вы выстрелите из гранатомета кумулятивным зарядом или из противотанковой винтовки бронебойным патроном калибра 12,7 миллиметра либо, что еще лучше, 14,5 миллиметра, то, разумеется, пробьете и с земли.

— А из «вала»? — терпеливо повторил тот.

— В принципе тоже возможно, но необходимо, чтобы пуля обладала максимальной кинетической энергией и при этом линия выстрела не должна иметь отклонения по вертикали больше трех-четырех градусов. Иначе говоря, стрелок должен стоять максимум в полуметре от цели и, насколько это возможно, прямо перед ней.

— А вы уверены, что стреляли именно с грузовика?

— Ну, молодой человек, — эксперт обиженно надул щеки. — Я все-таки работаю почти тридцать лет и кое-что понимаю в баллистике. Пуля — это книга. Если вы умеете «читать», она расскажет вам очень и очень многое. О стрелке, о его привычках, характере и, разумеется, об оружии, которым он пользуется. Вам останется только сделать выводы. То есть подвести черту под «прочитанным». Возьмем, к примеру, механическую деформацию сердечника...

— Георгий Павлович, а нельзя ли покороче? Меня машина ждет.

— Покороче так покороче. Хотя должен вам сказать, молодой человек, спешка при вашей профессии — непозволительная роскошь. Но если коротко: характерные повреждения сердечника позволяют утверждать со стопроцентной вероятностью, что выстрел произведен практически под прямым углом к стеклопакету. Все, мне пора обедать.

Обращение «молодой человек» означало, что эксперт обиделся, а Беклемешеву этого не хотелось. Во- обще-то баллистик обижался всякий раз, когда ему казалось, что пренебрегают результатами его работы.

— Простите, Георгий Павлович, я сейчас действительно очень тороплюсь. Но, когда вернусь, буду рад обсудить с вами эту деталь. Она чрезвычайно существенна. Вы даже не представляете, насколько.

— Я-то как раз представляю, молодой человек. Это вы, похоже, иногда пренебрегаете деталями, — Георгий Павлович посмотрел внимательно на собеседника и махнул рукой. — Ладно. Прочь обиды. Обратите внимание, Зиновий Ефимович, что стрелок был прекрасно осведомлен о степени защищенности машины и имел полнейшую информацию не только о маршруте передвижения броневика, но и о его конструкции. Поэтому и стрелял сверху.

— Спасибо, Георгий Павлович. Вы мне очень помогли.

Беклемешев сгреб со стола схемы и торопливо направился к двери.

— А вы разве не возьмете заключение, Зиновий Ефимович?

— Андрей Сытин потом заберет.

— Ну, как знаете, молодой человек.

Старик снова обиделся. Впрочем, был он отходчив. Беклемешев не сомневался, уже через полчаса баллистик и думать забудет о нанесенном ему «страшном оскорблении».

Через минуту майор уже забирался на заднее сиденье «Волги», называя адрес:

— Каспийская, дом 24, корпус 7.

— Царицыно, — протянул разочарованно водитель, ударяя по газам. — Ближний свет.

— Ты еще скажи: «Два счетчика», — засмеялся Сергеев.

— «Волга» вылетела на Садовое и покатила в сторону Таганки.

— Ну, давай, рассказывай. Что накопал? — поинтересовался Беклемешев, устраиваясь поудобнее.

— Насчет броневика. Числится за НИИ высокоточных технологий. Бронировался год и два месяца назад в АО «Безопасность». На совесть, я тебе доложу, парни работают. Гетерогенная броня, шестой уровень защиты, трехслойная обшивка салона и кабины кевларовыми матами, тройной укрепленный стеклопакет на поликарбонатовой основе, сигнальный маяк с индивидуальной настройкой на нужную радиочастоту. В случае чего заперся внутри, кнопку нажал и жди себе, пока кавалерия прискачет. Хорошая штука.

— И дорогая, — заметил Беклемешев.

— Естественно.

— Любопытно, откуда у НИИ деньги на такое шикарное авто?

— Хм, не знаю. Надо будет поинтересоваться. Копии технической документации я уже получил. Вернемся, сможешь посмотреть подробнее. Теперь насчет батальона, — Сергеев потер ладони. — Тут дело такое. Влезли мы в межведомственную базу данных, проверили реестр Министерства обороны. Нет батальона. Точнее, батальон-то есть, но дислоцируется совсем не там. Отправили официальный запрос. Есть, отвечают, такой, а в единую межведомственную базу данных не внесен, потому как является не самостоятельной воинской частью, а лишь отдельным подразделением того самого батальона, который, в свою очередь, входит в состав того самого дивизиона обеспечения и к тому же засекречен. То есть, фактически отдельная часть есть, а по документам ее вроде как и нет вовсе. На деле — нормальный батальон. В прошлом году даже какой-то там проступок зарегистрирован. Дезертирство, если не ошибаюсь. «Бегунка», как ни странно, довольно быстро поймали и осудили. Без шума, как говорится, и пыли. Занимается батальон обслуживанием средств связи, законсервированных на случай ядерной войны. В общем-то, ничего особенного, если бы не одно «но». Батальон ведь секретный, они сами сказали, значит, в нем обязательно должен присутствовать свой представитель Четвертого отдела. Не дивизионный, а свой. Пошел я к «армейцам» узнать по поводу «секретчика» и выяснил...

— Нашего представителя там нет, — закончил Беклемешев.

— Откуда знаешь?

— Ты уж больно театрально рассказываешь. Как детектив читаешь. Ну, дальше давай.