Горячая точка

— На чем базируется ваше предположение? — заинтересованно спросил Третьяков.

Беклемешев нажал кнопку магнитофона, отыскал нужный кусок записи.

— Вот, слушайте.

В динамике всплыл приглушенный маской голос: «...как птички, в разные стороны». Затем беклемешевское: «Вы тоже». Короткая пауза и ответ: «Мы тоже.

Что поделать. Видать, судьба у нас такая — умирать. Короче, ты по...» Беклемешев нажал «стоп».

— Ну и что? — спросил капитан-омоновец. — Я лично не понял. Чего здесь такого-то?

— Он сказал: «умирать», — пояснил Третьяков.

— Ну и что? — продолжал недопонимать капитан.

— Фраза: «Видать, судьба такая — умирать» — предполагает гибель в будущем. Фраза же, сказанная террористом, скорее подразумевает какой-то факт из их общего прошлого, — «разжевал» Третьяков, глядя на капитана. — Понятно?

— Теперь понятно.

— Хотя, конечно, нуждается в проверке, — добавил Детяткин.

— Жаль только, что эта информация слишком абстрактна, — добавил Третьяков. — Вряд ли мы сумеем ею воспользоваться. Кто погиб? Один человек? Два, три? Действительно погиб или впоследствии оказался жив? Я, разумеется, могу позвонить в Центральный архив министерства, они поднимут личные дела всех погибших солдат и офицеров, но это займет кучу времени и заведет нас в тупик. Предположим, мы получили список, — и что? Будем раскапывать каждую могилу? Устраивать эксгумацию трупов? Официально в чеченской кампании погибли пять тысяч военнослужащих различных родов войск. Всех раскопать — работы года на два. Единственное, что тут реально можно сделать, — поднять дела по людям, числившимся ранее погибшими, но нашедшимся среди живых, демобилизованным и вставшим на воинский учет по месту прописки. Особо выделим орденоносцев. Это, пожалуй, все.

— Хоть так.

— Хорошо. Пойду позвоню, распоряжусь, — Третьяков поднялся и выбрался из «РАФа».

Беклемешев покосился на звуковика, все еще вычерчивающего на листе схемы.

— Олег Юрьевич, у вас что-нибудь важное?

— Жду очереди, — Скупо усмехнулся тот. — По данным акустического проникновения, террористов ориентировочно двадцать один человек, — он протянул схему. — Настаиваю, ориентировочно. Позывные, соответственно, с Первого по Девятнадцатый, плюс двое — Остров и Маяк. Остров — главный. Один раз к нему обратились: «Товарищ капитан».

— Это информация для Третьякова, — сказал Беклемешев.

Детяткин кивнул:.

— Я передам ему.

— Двое, номера тринадцатый и четырнадцатый, в общей перекличке не участвовали, — продолжал акустик. — Засечь Маяк мы тоже не смогли, хотя слышали, как его вызывал Остров. Очевидно, именно эти трое охраняют заложников. В каком помещении и на каком этаже, пока установить не удалось.

Беклемешев взглянул на схему. Звуковик толково, хотя и схематично, вычертил план башни и крестиками отметил на нем расположение каждого террориста, подписав рядом позывные.

— На шестой площадке тоже?

— Да. Но там люк с этой стороны. Противоположную сторону террористы контролируют только со смотровой площадки. Это самая высокая точка.

— Отлично. Продолжайте прослушивание.

Дверь открылась, и в салон забрался Балков. Остановился, согнувшись в три погибели.

— Ну и что? — спросил легко, словно и не о террористах речь шла, а о походе в кино. Он же, Балков, просто отлучился на пару минут по нужде и пропустил общее решение.

— Ничего, — отрезал Беклемешев. Несмотря на общее дело, ему не хотелось обсуждать сугубо служебную информацию при остальных. — Ты в управление позвонил?

— А как же. У ребят что-то наклюнулось, но темнят, черти.

Умница. Сразу лишние вопросы со стороны «смежников» побоку. Что тут спросишь, если темнят. Почему? А из вредности. Они у нас такие. У-у-у.

Беклемешев повернулся к звуковику:

— Олег Юрьевич, мы сейчас поедем в управление, если хотите, можем ваши записи отвезти в лабораторию. Пусть специалисты над ними поколдуют.

— Да-да, — тот поднялся. — Буду признателен.

— Отдайте Володе, а я пока схожу выясню, что там со свидетелями.

Звуковик и Балков вышли. Детяткин и капитан молча наблюдали за Беклемешевым, словно ждали убедительных объяснений по поводу столь спешного отъезда. Понимали, конечно: вовсе не в темнящих ребятах дело.

Майор же ощущал некоторую неловкость. Как будто соврал принародно и был пойман на собственном неумелом вранье. Наверное, ему с самого начала следовало объяснить, что он, майор, занимается не разработкой плана штурма и освобождения заложников, а похищением людей и установлением личности террористов, даже применительно не к захвату башни, а к нападению на колонну. Он здесь только поэтому.

Новоиспеченная команда распадалась, а ведь уже возник между ними какой-то контакт. И даже «расстановка фигур» произошла. Собрались, обсудили ситуацию, сделали часть работы, которую так или иначе пришлось бы делать, но другим людям и чуть позже. Теперь же... А что теперь? С минуты на минуту прибудут парни из Антитеррористического центра и начнут устанавливать свои правила. Наверняка и Детяткина, и Третьякова, и иже с ними мягко попросят не мешать. А им снова придется искать свое место в команде, даже не зная наверняка, есть ли оно. Его, Беклемешева, вины в этом нет, но... почему же так погано на душе?

Я подъеду через пару часов, — сказал он, сам не понимая, зачем говорит. То ли извинялся, то ли подбадривал. А зачем подбадривать? На нем что, свет клином сошелся, что ли? Глупо.

Беклемешев поспешно приоткрыл дверь, вышел и, только оказавшись на улице, вдохнул наконец полной грудью. С ним сегодня явно происходило что-то не то. Что-то непонятное и поэтому тревожащее. Он, как зверь, ощущал приближение беды. Различал не слышимый пока никем гул набата.

— Это депрессия, — пробормотал майор тихо. — Пора на отдых. — Все еще продолжавший курить потасканный встрепенулся, каркнул вопросительно:

— Простите?..

— Это я не вам, — ответил Беклемешев. — Это я себе.

— Ах, себе, — будто переспрашивая, произнес потасканный и затянулся торопливо.

-Да.

Майор подумал пару секунд, потом тоже закурил и пошел мимо неподвижных, как статуи, снайперов к оцеплению.

Идти пришлось далеко, оцепление отодвинулось уже к Аргуновской улице. Шестеро милиционеров, возглавляемые тем самым сержантом, что встретил Беклемешева у машины, опрашивали «несостоявшихся экскурсантов» и сотрудников экскурсионного бюро. Толпа собралась весьма внушительная. Впрочем, стоило ли этому удивляться? Люди всегда, во все времена, были жадны до зрелищ. Им наплевать на возможную опасность, когда речь идет о подобных происшествиях. Стоят, охают-ахают, закатывают глаза от ужаса, а все равно не уходят.

— Сержант, — позвал Беклемешев.

Тот оторвался от записей, кивнул и, сказав что-то пожилому мужчине-свидетелю, подошел:

— Здравь желаю, товарищ майор.

— Так виделись ведь уже, — улыбнулся натянуто тот. — Как дела? Есть что-нибудь путное?

— В основном никто террористов не заметил, а если и заметили, то не запомнили. Последних посетителей мы отсеяли сразу, — сержант полистал протоколы опроса. — Кассирша дала хорошие описания. Говорит, террористов было трое. Она бы на них внимания не обратила, но они билеты взяли без посещения ресторана, вот и заметила.

— А при чем здесь ресторан?

— Она сперва решила, что это бандиты. «Шестерки». Но те обязательно билеты берут с посещением ресторана. Шикуют.

— Вон как, — Беклемешев усмехнулся. — Дай-ка мне ее показания.

— Пожалуйста, товарищ майор, — сержант вытащил из стопки листов нужный, протянул.

Беклемешев принялся читать. Судя по протоколу, кассирша была девушкой на редкость внимательной. Описания оказались толковыми, четкими, с сочными деталями.

— Отлично, — прокомментировал Беклемешев.— Она еще не ушла?

— Нет. Мы не стали никого отпускать. Подумали, вдруг вы лично захотите побеседовать.

— Правильно подумали. Где она?

— Во-он. Справа от оцепления. С администратором разговаривает. Видите?

— Вижу, — ответил майор.

Кассирша — невысокая симпатичная девица, похожая на студентку-старшекурсницу, стояла чуть в стороне от остальных служащих, с виноватым видом выслушивая нравоучения чернявого администратора.

Беклемешев направился к ним, поздоровался, представился. Его звание и место работы подействовали на администратора почти шокирующе. Тот как-то сразу сник и пробормотал горестно:

— Ну вот. Что я говорил?

Не обращая внимания на стенания чернявого, Беклемешев повернулся к кассирше:

— Маша, вам придется проехать с нами.

— Зачем? — Девушка побледнела, но держалась твердо.

— Ваши показания отличаются редкой точностью, — объяснил майор. — Мы хотели бы попросить вас помочь в составлении фоторобота.

— Я уже дала описание.

— Описание — одно, а фоторобот — совсем другое, — терпеливо возразил Беклемешев. — У всех ведь разное видение. Не волнуйтесь, это не займет много времени.

— Поезжайте, Машенька, — торопливо пробормотал администратор. — Поезжайте.

Еще немного, и он бы добавил: «От греха подальше. И увозите этого гэбэшника». Впрочем, майор не обижался. На что? Гэбэшник — он гэбэшник и есть.

— Хорошо, — вздохнула обреченно девушка. — Где ваша машина?

— На стоянке, перед башней, — кивнул Беклемешев.

15.34. Конференц-зал радиотелевизионной передающей станции «Останкино»

Гера потихоньку зверел. Поначалу ему было даже интересно, но потом разом навалилась скука, а затем, без ширева, пришло злое напряжение. В самом деле, сидят бараны, даже не вякают. Иногда пошепчутся себе чего-то. Гера широко и нервно зевнул. Эти, внизу, хоть развлекаются. Пострелять можно или еще чего, а они здесь сидят, как два... Может, все-таки ширнуться прямо тут? Так Губа стуканет потом козлу-бригадиру, а тот Толь Толичу. А Толь Толич мужик резкий. Выставят, как пить дать. Десять «лимонов» баксов — это тебе не хрен собачий.

Он повернулся к Губе.

— Слышь, брат, мне надо выйти.

Гера почувствовал, как от нервного напряжения начинает чесаться все тело. Ему захотелось сорвать с себя одежду и скрестись до одури, раздирая ногтями кожу в кровь.

— Че? — Губа, мерно прохаживающийся по залу, остановился.

— Выйти мне надо, — изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу злобу, повторил Гера.

«Какой м...к, — подумал он. — Сволочь, гад, б...ь продажная, стукач х...в. Он же все понимает. Все понимает, только делает вид. Специально, чтобы поиздеваться».

— А-а-а, ну иди, — Губа отошел к стене, поднял автомат. — Кто шевельнется, падлы, мозги вышибу.

А Гера все сидел, унимая неприятную дрожь в руках и ногах. Он понимал: если сейчас встанет, то все увидят, как его колотит. И если на этих козлов ему было плевать, то как быть с Губой? Придурку в его боксе ср...м все мозги отбили. Вякнет кому ненароком — кранты. Толь Толич не терпит ширева. Считает, что ширяющийся за дозу сдаст всех и вся. Вранье. Вот он, Гера, никого еще не сдал. Ни одного человека.

— Ну ты че? — спросил Губа недоуменно. — Идешь?

— Иду, иду.

Напрягшись, неестественно зажато, Гера поднялся со стула. Он был похож на ожившее чучело. Даже Губа это заметил, спросил изумленно:

— Че такое, братан?

— Ничего, — Гера растянул губы в улыбке, такой же естественной, как жар от снега. — Пойду.

Он медленно, контролируя каждое движение, открыл дверь и вышел из конференц-зала. Спустившись на смотровую площадку, глянул вправо, затем влево. Главного армейского долбо...а нет. Хотя один из его выб...ков стоит, смотрит.

— Че пялишься? — рыкнул Гера, не сдержавшись.

Тот не ответил. Продолжал смотреть, внимательно, настороженно. Разве что чуть плотнее сжал рукоять автомата.

Ну и пошел он в жопу. Пусть смотрит себе, пока зенки не повыпадают.

Мощная железная дверь с пластиковым значком — черная фигурка мужчины — была приоткрыта. Гера влетел в туалет, заперся и перевел дух. Трясущимися от возбуждения пальцами полез в карман и достал металлическую коробочку, перетянутую резинкой.

15.35. Автостоянка

— Есть, — один из акустиков повернулся, улыбаясь. — Мы засекли оставшихся. Они над смотровой площадкой. Заложники там же. Превосходно! — Олег Юрьевич открыл блокнот и подписал: «Трое + заложники... — сверился со схемой башни и закончил: — ...конференц-зал».

— Разговаривают странно, — прислушиваясь к голосам в наушниках, сообщил акустик. — «Братан», «падлы». На солдат не похоже.

— Сводная группа? — предположил второй. — Такое случается.

В «РАФе» Детяткин изучал схему башни. Третьяков курил, рассеянно поглядывая в окно. Капитан- омоновец ушел составлять вспомогательные группы на случай штурма. Потасканного тоже «попросили». Собственно, его миссия и так уже давно закончилась. Если его до сих пор не отправили восвояси, то только потому, что могли понадобиться уточнения относительно инженерных особенностей конструкции.

— Расстановка сил у них хорошая, — задумчиво бормотал Детяткин, ползая пальцем по карте. — Они контролируют практически все пространство вокруг башни.