Офицерский мятеж

Рейдер сбросил защитный экран. Антивещество попало в него, и экран испарился в ослепительной вспышке. Почерневшие для защиты глаз иллюминаторы и экраны обзора снова посветлели. Не обращая внимания на выстрел и взрыв, рейдер продолжал идти прежним курсом — в глубь юнитской территории.

— БЧ-два! Ракетную батарею — к бою!

Батарея ракет «космос — космос» была давно готова, но в мирное время не так-то легко отдать приказ об уничтожении инопланетного корабля.

— Жду приказа, командир, — глухо произнес старлей Хвостенко. — Мы не промахнемся.

Цивилизация хаарцев не имела дипломатических отношений с ООН. И не нашлось ни одной разумной расы, которая бы согласилась стать посредником между людьми и хаарцами. Однако неформальные контакты имели место уже лет тридцать. И все они были строго засекречены.

Территория, подконтрольная человечеству, граничила с обширными хаарскими владениями в двенадцати секторах Млечного Пути. Когда юнитские корабли-разведчики приближались к планетам хаарцев, те недвусмысленно давали понять: ПУТЬ ЗАКРЫТ. Продвижение людей к центру Галактики было остановлено.

— Будь у нас второй корабль, зажали бы в тиски и привели на базу, — мыслил вслух Сухов. — Неохота мне его топить. Но и отпускать нельзя…

Чувствовал, всей кожей чувствовал, что атака до добра не доведет. Какой-то подвох был во всем происходящем, а то и подстава.

— Может, в штаб сообщить? — во второй раз предложил вахтенный офицер. — Пусть у них голова болит. — Он тоже боялся за родной корвет.

— Слишком долго, — ответил Петр Сухов.

— Вы — рисковый человек, командир, — с уважением заметил лейтенант Чепелев.

Спецслужбы ООН десятилетиями ловили и изучали сообщения чужаков. Разведывательные киберзонды шпионили на орбитах населенных планет, гибли сотнями, но уцелевшие уже собрали море информации — зачастую непонятной, но от того казавшейся еще более ценной.

Миллиарды малюсеньких кибердатчиков, которые в народе называют кибермухами, усеяли поверхность приграничных планет, космических станций и звездных кораблей. В ослепительном сиянии и чернильной тьме, в адской жаре и космическом холоде, на твердой поверхности и в бездонной пустоте кибермухи непрерывно собирали сведения ОБО ВСЕМ. Ведь Адмиралтейство было убеждено: когда-нибудь враг непременно нападет, рано или поздно начнется Большая Война. И к этому великому столкновению надо быть готовым. А лучше всего — вооружиться как следует и ударить первым.

— БЧ-шесть! Доложите чистоту гипера, — распорядился командир «Джанкоя».

— Са-авсэм чиста, — доложил старлей Шамраев. — Все-эгда на страж-жэ.

Согласно Уставу, Джавдет Шамраев обязан непрерывно отслеживать ситуацию в гиперпространстве. От этого зависит жизнь корвета.

— Проверить снова! Быстро! — Сухов хотел удостовериться. Тревога не отпускала.

Командир БЧ-шесть должен запустить туда очередной гиперсканер. Сканер проверит, не подкрадываются ли к корвету враги, не засеяно ли гиперпространство минами, нет ли там торпеды, караулящей гиперпрыгуна. Если поверить в самое худшее, то последний запущенный сканер хаарцы взяли под контроль, и теперь он выдает на борт полную дезу. Теоретически это возможно, но на практике пока не случалось. Впрочем, похороненные в вакуумной могиле не расскажут о причинах своей гибели.

Петр Сухов ждал. В углу командирского экрана скакали секунды.

— Гипра чиста, командыр, — наконец отчитался старлей.

— БЧ-два, залп! — скомандовал каплейт.

Полосатые — красные с белым — ракеты пошли к цели. Разделяющиеся головки с антиматерией — страшное оружие в умелых руках. Третье по силе после Большого и Малого Доктора. Любой корабль защищается от таких ракет, расстреливая их и выбрасывая навстречу АЛЦ. Задача умной ракеты — уклониться от лазерных лучей и огня зениток и, не обращая внимания на ложные цели и огибая мобильные щиты, добраться до вражеского корабля.

На окраине юнитских владений случалось всякое. За тридцать лет там бесследно исчезли сотни человеческих и хаарских кораблей, яхт и мелких суденышек. Командир «Джанкоя» не сомневался, что на секретных базах ООН и Хаара томится немало пленников, из которых клещами вытягивают драгоценные сведения. Даже сон однажды такой видел.

Каплейт Сухов и его «Джанкой» еще никогда не воевали с кораблями Хаара, хотя в Белой эскадре служили несколько военморов, которые могли похвастаться потопленными хаарцами. И все же боевой опыт у корвета имелся. За спиной у экипажа «Джанкоя» была хоть и короткая, но самая настоящая война.

Красно-белые ракеты, не встречая сопротивления, приближались к рейдеру. Это Петру казалось, что летят они медленно, — время вновь для него растянулось. На самом деле с момента пуска прошли считаные секунды. И вдруг светящиеся точки исчезли с радарного экрана. Но и взрывов не было: р-раз — и нету.

— Куда?.. — подавился словами лейтенант Чепелев.

— БЧ-шесть! — гаркнул каплейт.

Кроме гиперпространства, ракетам деваться было некуда.

— Сканер пошел, — старлей Шамраев опередил приказ.

Хаарский рейдер продолжал свой нелепо-неспешный полет. Как ни в чем не бывало.

— Ракеты — там. Уже гикнулись, — доложил начальник БЧ-шесть.

Понимай так: ракеты ушли в гипер и там самоликвидировались.

«Хреновасто», — подумал Сухов.

Дистанционно отправлять в гипер вражьи снаряды люди не умеют. Значит, у хаарцев обнаружилось важное военное преимущество. И о нем должен узнать штаб эскадры. «А с другой стороны… Если возьмем его штурмом и узнаем секрет, можно сверлить в кителе дырку…» — Новая мысль каплейта была куда как веселей.

Корабли шли параллельными курсами, одним ходом. Будто неспешно прогуливались по бескрайним просторам родной галактики. Хаарский рейдер не пытался оторваться, «Джанкой» перестал форсировать движок.

«И все же надо убедиться», — решил каплейт.

— БЧ-два!

— Слушаю, командир.

Голос у старлея Хвостенко был мрачным. Его боевая часть вдруг оказалась бесполезной. И, если дело так пойдет и дальше, его самого могут списать на берег за полной ненадобностью.

— Попробуй испортить ему «улитку», Коля. Легонечко. Чтобы нырять разучился… Сумеешь?

— Постараюсь, Петр Иванович.

— Стреляй по готовности.

Николай Хвостенко взял на себя управление артиллерийской башней. Выцеливал он долго — секунд сорок. Командир «Джанкоя» терпеливо ждал, наблюдая в электронный визир, куда метит старлей. Наконец башня выплюнула в сторону хаарца аккуратненький пучочек антипротонов. Словно боевой излучатель «гарин-180» не поджарить хотел неприятеля, а лишь согреть.

Беззвучный выстрел. Его значок высветился на командирском экране. Скорость античастиц была близка к скорости света, так что для человеческого восприятия все произошло мгновенно. Выстрел… а потом ни-че-го. Нарушитель цел и невредим.

— БЧ-два, рапорт! — потребовал Сухов.

— Попадания нет, — понуро доложил Хвостенко.

— БЧ-шесть!

— Пучок — в гипере, начальник, — сообщил старлей Шамраев. — Хаарцы повторили фокус.

— Понял.

Пучок убийственных антипротонов будет до скончания века висеть в известной только экипажу «Джанкоя» точке гиперпространства. По крайней мере, до той поры, пока туда не угодит какой-нибудь корабль с гипердвижком. Правила хорошего тона требовали нейтрализовать «спящего убийцу», но сейчас «Джанкою» было не до того.

Петр Сухов сидел перед командным пультом, подперев голову руками. Беспомощность — унизительное чувство. Давно каплейт не чувствовал себя так мерзко. «Придется все-таки доложить начальству, — соображал командир „Джанкоя“. — Но пока они решают, рейдер уйдет… — Обхватил голову. — Что же, черт подери, делать? — Ответ был прост, как глоток дистиллированной воды: — Спрошу-ка я Петровича. Может, он чего подскажет?»

Первый помощник командира — единственный человек на «Джанкое», у которого Сухову было не зазорно попросить помощи. Семен Петрович Бульбиев — старпом в чине капитан-лейтенанта. Старпом — должность судовая, не корабельная, но Бульбиеву, как и всем русским первым помощникам командиров, нравилось, когда его так называл экипаж. Чужим подобная фамильярность не дозволялась.

— Семен Петрович! — гаркнул по корабельной связи каплейт Сухов. — Слышишь меня?

— Слышу, сынку, слышу, — в своей обычной манере ответил каплейт Бульбиев.

Чепелев усмехнулся в пшеничные усы. Разговоры командира и первого помощника, которые они вели в духе замшелой древности, немало забавили экипаж.

— Подойди-ка сюда, Семен Петрович, — попросил Сухов. — Пошептаться надо.

— Иду, сынку.

Каплейт Бульбиев был старше своего командира на двенадцать лет, а с виду и вовсе годился ему в отцы. Фигурой Семена Петровича бог не обидел: могучий торс, косая сажень в плечах, руки и ноги — как стволы деревьев. Голова круглая, стрижка короткая, а глаза веселые, хитроватые: обманет всенепременно; нипочем не догадаешься, что у него сейчас на уме.

Военная карьера у Семена Бульбиева не заладилась, потому как привык рубить начальству правду-матку. А кому это понравится? Поэтому Бульбиев в конце концов был переведен на самый тихоходный корабль, а потом и вовсе очутился на берегу — в самом дальнем гарнизоне. И очередные звания ему регулярно задерживали. Так что попадание на «Джанкой» можно считать большим везением, если не чудом.

— Зачем звал, командир? — спросил капитан-лейтенант с порога рубки.

— Мне выйти? — осведомился у Сухова лейтенант Чепелев.

— Погуляй маленько, голуба моя, — за командира ответил ему старпом.

Дежурный офицер вскочил с кресла и одним прыжком вылетел из рубки.

— Обиделся, что ли, хлопец? — пробормотал Бульбиев и сел в опустевшее кресло.

Командир «Джанкоя» не обратил внимания на лейтенантские обиды.

— Запутался я что-то, Петрович.

— Тогда давай по порядку.

— Хорошо… Узнали мы важную новость о хаарцах. И отпускать рейдер нам никак нельзя. Это раз. Если передать в штаб, закрутится бюрократическая машина. Будем ждать у моря погоды, а к рейдеру наверняка идет подмога. Потеряем хаарца, а вместе с ним и то секретное железо, что отправило наши торпеды и антипротоны в гипер. Это два. Взорвать его к чертовой матери не выйдет, да и права не имеем. Это три.

— Давай возьмем его тепленьким. — Старпом имел в виду десант.

— А он отправит катера тем же порядком — в гипер. Потеряем людей без всякого толку, — сказал командир «Джанкоя» и вдруг осознал с полной ясностью: десант доберется до рейдера без потерь. Почему, как — бог весть. Сработала его несравненная интуиция.

— Надо перехитрить хаарца, ёшкин кот. Или мы — не крутые умники?

— Ошибемся — угробим пацанов не за понюшку табака.

— Понял — не дурак. Не разжевывай, командир. А вот что мы сделаем…

Решение было принято. «Джанкой» пойдет на абордаж.

Корабельный десант военморы меж собой называли как встарь — абордажной партией. Стороннему человеку высадка десанта на современные боевые корабли может показаться очевидной глупостью, пережитком древних времен, когда Флот еще был морским. Операция, чреватая бессмысленными потерями. Однако это только кажимость. Если организовать абордаж умеючи — с должным прикрытием, стремительно и яростно, то потери окупятся. Захватить военный корабль чужой расы со всеми ее технологиями — что может быть ценнее?

— Кого поставим во главе?

Абордажную партию по боевому расписанию возглавляет командир взвода морской пехоты, то бишь лейтенант Кобылкин. Но сейчас особый случай — пацан может не справиться и загубит операцию.

— Пойду-ка я сам… Если ты не против, — вкрадчиво попросил Бульбиев, и лучше было не возражать.

К десантно-высадочным средствам «Джанкоя» относились четыре боевых катера, что крепились к корпусу «Джанкоя» в пределах главного броневого пояса, и ИБМ — индивидуальные боевые модули. Сейчас в бой шли катера.

Абордажная партия погрузилась на них, и четыре суденышка под плотной завесой огня устремились к рейдеру. Лазерные излучатели «Джанкоя» поливали пустоту перед катерами, надеясь защитить от зенитного огня. Катера неслись, выбрасывая десятки АЛЦ — активных ложных целей. Тратили они АЛЦ вроде без особой надобности — хаарцы даже не пытались стрелять по катерам.

— Что-то будет… Что-то будет… — бормотал лейтенант Чепелев, вцепившись в подлокотники кресла. Побледнел аж до синевы.

— Не зуди! — приказал Сухов.

Катера добрались до рейдера без потерь. Семен Бульбиев в боевом скафандре первым появился на штурмовых мостках. Абордажной сетки на вражеском корабле не было — вряд ли хаарцы вообще знали, что это такое. Броневая обшивка рейдера была испещрена попаданиями микрометеоритов и в нескольких местах покрыта заплатами. Хаарец явно знавал лучшие времена.

Морпехи плазменными резаками прорезали в корпусе рейдера отверстия. Поливая очередями грузовой трюм, они ворвались внутрь. Одни перебежками преодолевали зону поражения, другие надежно их прикрывали. Гранатометчики и снайперы расчищали дорогу впереди.

Ростом хаарцы оказались под два метра — прямоходящие, с четырьмя конечностями. Фигурами, на первый взгляд, они напоминали людей. Все как один были запакованы в черные скафандры, на головах — шлемы с поляризованными забралами. Хаарцы держали в руках блестящие изогнутые штуковины, которые исполняли роль бластеров.

Хаарцы оборонялись вяло — будто вполсилы. Попав под шквальный огонь, они тотчас начинали отходить. До рукопашной схватки дело не дошло ни разу. Будь на месте хаарцев люди, Сухов решил бы, что их боевой дух сломлен, и экипаж готов сдаться в плен. Но это были не люди.

Подавив сопротивление экипажа в трюме, десант ворвался в главный коридор. Там наших встретил залп огнеметов. Желтое пламя захлестнуло коридор, выжигая все живое. Морпехи понесли потери и остановились. Они залегли, а потом планомерно расстреляли позицию хаарцев осколочными гранатами. Экипаж рейдера снова попятился. Так он делал до тех пор, пока было, куда отступать.

Но рейдер невелик — меньше двухсот метров из конца в конец. И вот уже морпехи во главе с Бульбиевым и Кобылкиным вошли в командную рубку. И там не обнаружили живых. Надо отдать хаарцам должное: никто не сдался в плен.

На «Джанкое» видели все, что происходило внутри рейдера, благодаря видеокамерам, смонтированным на скафандре каплейта Бульбиева и лейтенанта Кобылкина. И Сухов с любопытством разглядывал внутренности вражеского корабля.

Командная рубка по форме напоминала полость огромной тыквы. Ее черные стены были покрыты разнокалиберными вздутиями и неглубокими, круглыми ямками. Рубка была пуста, если не считать одного мертвого хаарца. Он расположился на выступающем из пола сиденье, положив руки на колени, и словно бы глядел в стену перед собой. Сухов почему-то решил, что это командир рейдера.

Оборудования на рейдере было не видать: оно отсутствовало или его надежно спрятали в переборки. Да и корабельная мебель отсутствовала, словно экипаж работал, ел и спал на полу. Рейдер казался пустым корпусом — явной бутафорией, а не военным кораблем, предназначенным для сражений и галактических полетов.

— Петр Иванович! Корабль наш, — доложил Бульбиев.

— Не слишком легко? — спросил Сухов. Ему всюду чудился подвох.

— Слишком. Но не отдавать же его взад?

— И где тут ловушка?

— Всему свое время. Заказано — значит, будет.

Уцелевшие в бою хаарцы, согласно кодексу чести или еще какому священному правилу, все до одного покончили с собой. Их тела лежали повсюду. Они были плоские, будто на полу валялись «тряпочки» — пустые скафандры мягкого типа. Когда старпом срезал с одного из них шлем, внутри обнаружился лишь черный порошок вроде графита. И порошка-то этого было немного: едва ли пара килограммов на весь скафандр. Мертвые тела словно сгорели дотла и рассыпались в пыль. И уже не рассмотреть их лиц, голов, тел. Где находился мозг и был ли он вообще — вопрос. О наличии черепа тоже можно поспорить. Спецы в Адмиралтействе наверняка уже знают ответы на эти вопросы, но держат их в тайне. А простому русскому военмору жуть как любопытно.

— И как это понимать? — спросил старпом по рации, будто именно Сухов организовал весь этот цирк.

— Маленький зеленый человечек помещался в большом пустотелом костюме. Для солидности, верно. И для уверенности в себе.