Помоги проекту - поделись книгой:
— Трын-трын-трын, — ответил он и гаденько улыбнулся.
Сергею казалось, что нет другого выхода, кроме как побывать в Ховринской больнице, тогда он освободится от страхов и ужасных снов. Эта мысль засела в нем как кол и не давала думать ни о чем другом.
Не дойдя трех метров до нищей с серебряным колокольчиком и тем самым изменив свою судьбу, он сказал:
— Давно хотели в Ховринскую больницу сходить. И всё никак не сходим.
Глаза Новиковского заблестели от злобы, но ответил он на удивление миролюбиво:
— Идемте, фунтики, сейчас. Всё равно воскресенье и делать нечего.
Людмила поняла, что думает о Ховринской больнице уже минут пять.
«Сережа как будто мои мысли читает…» — удовлетворенно решила она и тут же сделала вывод: это потому, что он ее любит.
Она так же, как и Сергей, считала, что нужно пойти в ховринский недострой: хоть и было страшно, там мог ее встретить СМОТРЯЩИЙ ИЗ ТЕМНОТЫ, но страх надо перебороть, она понимала. ОН в любом случае когда-нибудь встретит ее, и если это случится сегодня в больнице, то она хотя бы будет не одна.
— Мила, ты не против? — спросил Сергей.
— Нет.
Хлоя согласно кивнула, хоть у нее и не требовали. Она, с одной стороны, не смела спорить, потому что сейчас больше всего боялась остаться одна, — с другой стороны, после пережитого ужаса поход в больницу не казался ей значительным событием.
Они пошли к метро.
Если бы не легкое помешательство, которое по воле каких-то потусторонних сил овладело четырьмя молодыми людьми, то этот поход им показался бы безумным. Они даже одеты были в шорты и футболки; Хлоя, хуже того, вообще шла к проклятому недострою в вечернем платье и в туфлях на высоких каблуках.
Здравый человек, раз уж ему необходима такая экскурсия, предпочел бы всему джинсы, плотную рубашку и закрытую обувь типа гриндерсов, но они об этом даже не думали.
На эскалаторе, когда спускались под землю, в поезде, а потом и в автобусе ехали молча, а когда достигли цели, то каждому почудилось, что к больнице их перенесла невиданная сила за один миг.
Недострой, казалось, высился над спальным районом, хотя был выше окружающих его домов всего на пару этажей. По периметру его отделяла колючая проволока, в которой зияли проломы. Лазы были сделаны как будто специально, чтобы заманивать подростков, ну и вообще пытливых людей, внутрь.
Помешкав, они шагнули через большущую дыру в ограде, и вдруг каждый из них почувствовал одно и то же: укол в сердце тонкой спицей.
«Зачем я здесь?» — подумал каждый.
Они смотрели вокруг удивленно, словно проснулись в незнакомом месте и теперь хотели понять, как попали сюда. Волшебство рассеялось.
Максим, Сергей, Мила и Хлоя смотрели вперед и видели лишь недостроенное здание, пустое, громоздкое, высокое. Оно им не казалось таинственным и опасным: грязным, нелепым, вызывающим отвращение — да, но ни в коем случае не страшным.
Они поплелись к больнице, и каждый понимал, что делает это по инерции, хотя идти туда незачем.
Где-то загавкала собака.
Сергей вспомнил, что больница охраняется, попасться охране не хотелось. Их бы повезли в отделение милиции, принялись бы вымогать деньги.
У подъезда валялись осколки кирпичей, размокшие пачки из-под сигарет, замызганные пластиковые бутылки, обертки шоколадных батончиков, окурки. Они прошли до лестницы и поднялись на три пролета. Внутри больницы пахло пылью. Двигались наобум и случайно повернули в комнату, где на полу лежали коробки и в углу на вонючих старых одеялах спали люди. Некоторые бомжи настороженно приподнялись.
Так вот обиталищем каких «злых сил» оказалась Ховринская больница…
Россказни о темных духах оказались бредом, как, впрочем, и о том, что после нескольких самоубийств это место усиленно охраняется.
Новиковский почувствовал легкость. Злыдня больше в нем не было.
В следующей комнате под ногами захрустела яичная скорлупа. Это показалось удивительным…
Комната была покрыта толстым слоем скорлупы.
— А, я понял, — вспомнил Сергей. — Это «яичная палата». Читал про нее в Интернете. Бомжи где-то разжились огромным количеством яиц и ели их тут, а убирать за собой не хотели.
— Понятно, не хотели. Бомжи же, — сказал Новиковский.
— Очень мило, — отозвалась Хлоя.
Мила молча прижалась к Сергею. Люди постояли в нерешительности. Делать тут было нечего, но уходить быстро тоже как-то странно. Зачем столько было сюда идти?
— Давайте на крышу поднимемся: говорят, там вид на район открывается. На мобильник пощелкаем, — рассеянно предложил Максим.
— Да какой там вид может быть, — отмахнулся Сергей.
Но они всё равно пошли наверх.
Крыша была изрисована граффити. Во все стороны действительно открывался вид на спальный район, и кому-то это могло показаться красивым. Люди остановились у одного из ограждений, как вдруг почувствовали ужас. Кожу покалывало, словно от электрического разряда, волосы зашевелились. Сергею даже показалось, что он видит в волосах Милы искорки.
Ощущение нереальности происходящего, вера в потустороннее вернулись. Люди как будто сначала прошли в измерение, где Ховринка была простым недостроем, потом вернулись туда, где больница проклята и несет смерть… Кто-то шел к ним…
Мила и Хлоя закричали. К ним двигались двое, тела их были аморфные, полупрозрачные. Они остановились и помахали руками, подзывая к себе, и тут молодые люди всё вспомнили и вздох облегчения вырвался у них…
Они подошли туда, куда указывали привидения, и всё закончилось.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В МИРЕ…
И всё встало на свои места: то, что они призрачно ощущали, — сбылось. А именно…
Очень необычно чувствовал себя Сергей каждую ночь. За мгновение до сна парень вдруг понимал что-то главное. Иногда он пытался ухватить это, дабы осмыслить, но оно разваливалось. Состояние было похоже на преддверие сумасшествия.
Иногда ему казалось: он понимает, откуда оно берется. От разочарований.
Первое разочарование пришло, когда Сергею было три года. Ему сказали, что он умрет, и после этого в нем словно что-то разбилось, а из трещин полезли страхи.
Его утешали бабушка и дедушка, они говорили, что он совсем маленький и ему еще жить и жить, поэтому о смерти думать не стоит.
Но они не понимали, что Сергей не хотел жить долго — он хотел вечности. Тогда он научился бояться мрака и холодной могилы: взрослые предупреждали, что через десятки лет его ждет небытие, и от этого он боялся жить. И вот уже когда он вырос, перед сном из какого-то высшего информационного поля Сергей выхватывал истину, которую он уразумел так: человек предназначен для счастья, безопасного существования и он бессмертен.
Каждую ночь он слышал чьи-то голоса, каких-то доброжелательных людей: они объясняли ему, в чем дело и почему он не должен бояться умереть. Их слова заставляли его вспомнить о том, что он вечен, и ему становилось радостно, потом всё ускользало туда, куда Сергей не мог идти, — в темную пропасть.
Он всё забывал. Истина не давалась ему. Он пока не мог последовать за ней.
Со временем Сергей понял, что не нужно стараться осмыслить эти галлюцинации, их можно почувствовать и попытаться оторвать кусок и так, частями, втащить в реальность. Иногда это получалось и он кое-что понимал.
А теперь вдруг вспомнил всё, потому что вернулся.
Он словно снял с фокуса своего сознания пыльную пленку и увидел мир в полный цвет: реальность, не искаженную «интересной игрой». Сергей наконец-то вспомнил, что человек бессмертен, а его жизнь — это счастье, счастье, счастье. Непреходящее, нетленное вечное счастье. И скука.
Игру они называли ВЕЧНАЯ ТЕМА. Это единственное, что спасало от адской тоски, от надоевшей вечности и от счастья. Хотя после возвращения из игры в реальность счастье казалось долгожданным, а обыкновенный порядок жизни — чем-то нереальным, новым.
Сергей медленно приходил в себя, вспоминал пережитую игру и удивлялся большой, а скорее, больной фантазии людей, придумавших ее.
Потом он вспомнил, что придумал игру вместе с друзьями: Максимом, Володей, Людмилой, Аней, Валентиной, Дашей, Антониной. Помогали еще люди, которые раньше играли в их компании, а теперь играют в другой.
Друзья сейчас лежали в комнате на креслах в виде уютных плюшевых медведей, лицом вниз, лбом прикасаясь к магнитному контакту, который транслировал сценарий игры в мозг.
Светильники на стенах светились еле-еле красным. Люди с трудом приходили в себя, они пытались понять, куда попали на сей раз, и, узнав в полутьме знакомую квартиру, успокаивались. Кто-то пытался встать сразу, кто-то отлеживался.
ТЕМЫ изменялись постоянно и с каждым разом становились всё ярче, ощутимей, не оставалось почти никаких шансов вспомнить в игре, что это игра, а главное — ТЕМА становилась всё безумней.
ЧЕМ БОЛЬШЕ ИГРАЕШЬ, ТЕМ РЕАЛЬНЕЙ СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ В ТЕМЕ, КАКОЕ БЫ БЕЗУМИЕ В НЕЙ НЕ ПРОИСХОДИЛО.
Сколько необычных фантазий воплотились в МИРОВУЮ КОНЦЕПЦИЮ ИГРЫ! Миллионы миллионов.
Например, чего только стоит флора и фауна миров ТЕМЫ. Кто-то из авторов придумал нечто ползающее и жалящее — и назвал животное «змея» или многолапое, агрессивно окрашенное — «паук». Другие фантазии не менее странные: в некоторых мирах можно было съесть ягоду и исчезнуть навсегда, «умереть».
Это нелепо, но там, когда ты в ТЕМЕ, это вызывает не удивление, как сейчас, а страх, а иногда и ужас. Только придумав ТЕМУ, люди научились бояться. Это спасает их от скуки вечного счастья.
Сергей включил яркий свет. Пока друзья возвращались в реальность, он подошел к небольшому окну в конце длинной комнаты. Яркое солнце освещало зеленый-зеленый лес. Он провел рукой по цветку, который рос в горшке на подоконнике, — пыль, осевшая на лепестках, не прилипала к его пальцам, не пачкалась, как это было бы в любом из миров ТЕМЫ, в реальности она лежала на коже крупинками, золотившимися на солнце. Крупинки пыли были прекрасны, как и всё в реальном мире! Сергей был дома и был счастлив, что вернулся в нормальный предсказуемый мир.
— Мало поиграли, — сказал Максим Новиковский сонно.
— Давай еще, — хрипло предложила Мила. — Ты как?
Хлоя кивнула и сладко потянулась, сознание ее вернулось из игры только наполовину.
Вадим, Миша и Александра еще не очнулись: их роль в прошлой ТЕМЕ — «наблюдатели», они были духами мира и должны были изредка вмешиваться, когда игра становилась недостаточно интересной. Они могли видеть всю игру, летать по улицам, заглядывать во все дома, и они иногда вспоминали о том, что игра — это игра. Хотя большую часть игры были в образе. Сергей раньше тоже любил быть наблюдателем-духом, но с недавнего времени ему наскучило и он выбирал роль персонажа.
Сергей смотрел на лес: они не выходили из квартиры уже несколько месяцев.
Никто не помнил, кто придумал играть, — это было очень давно. Существовало две версии.
Первая: Так было всегда.
Вторая: Когда-то давно люди верили, что наступит Конец Света, его назначали много раз, но он не приходил. Вместо этого медицина и техника развивались, и вскоре люди стали всесильными и бессмертными. Так мир стал уютным, но скучным.
Оставалось только играть. Миры моделировались автоматически из представлений о прошлом, из мифов и фантазии игроков. Многие хотели пострашнее и потруднее. Все миры были связаны, запараллелены Интернетом, все игроки имели свое игровое имя, например, у Сергея оно было writer. При желании в мирах, если знать имя, можно связаться с любым игроком через Интернет. А если знать пароль мира, то можно странствовать по параллелям не выходя из игры.
— Давайте играть! — сказал Новиковский.
Уже все пришли в себя. И тут же засобирались в новую игру.
— Играйте! — Сергей вышел из комнаты, он решил прогуляться.
А остальные решили зайти в ТЕМУ «МИСТЕР МАЙКА». Хлое очень нравились сказки об Англии.
Мистер Майка.
«Максим Новиковский иногда бывал хорошим мальчиком, а иногда плохим, и когда он бывал плохим, то уж из рук вон плохим. И тогда мама говорила ему:
— Ах, Максим, Максим, будь умницей. Не убегай с нашей улицы, не то тебя мистер Майка заберет!
Но всё равно, когда Максим бывал плохим мальчиком, он обязательно убегал со своей улицы. И вот раз не успел он завернуть за угол, как мистер Майка схватил его, сунул вниз головой в мешок и понес к себе.
Пришел мистер Майка домой, вытащил Максима из мешка, поставил на пол и ощупал ему руки и ноги.
— Да-а, жестковат, — покачал головой мистер Майка. — Ну да всё равно, на ужин у меня ничего больше нету, а если тебя отварить хорошенько, получится не так уж плохо. Ах, господи, про коренья-то я и забыл! А без них ты будешь совсем горький. Хлоя! Ты слышишь? Поди сюда, Хлоя! — позвал он миссис Майку.
Миссис Майка вышла из другой комнаты и спросила:
— Чего тебе, дорогой?
— Вот мальчишка — это нам на ужин, — сказал мистер Майка. — Только я забыл про коренья. Постереги-ка его, пока я за ними схожу.
— Не беспокойся, милый, — ответила миссис Майка, и мистер Майка ушел.
Тут Максим Новиковский и спрашивает миссис Майку:
— А что, мистер Майка всегда кушает на ужин мальчиков?
— Частенько, миленький, — отвечает ему миссис Майка. — Конечно, если мальчики плохо себя ведут и попадаются ему под ноги.
— Скажите, а нет ли у вас чего-нибудь другого на ужин, кроме меня? Ну хоть пудинга? — спросил Максим.
— Ах, как я люблю пудинг! — вздохнула миссис Майка. — Только мне так редко приходится его кушать.
— А вы знаете, моя мама как раз сегодня готовит пудинг! — сказал Максим Новиковский. — И она вам, конечно, даст кусочек, если я ее попрошу. Сбегать, принести вам?..»
Александр Гриценко
ИЗ ЦИКЛА РАССКАЗОВ «СНЫ»
В ТОННЕЛЕ
(Этот рассказ написан в соавторстве с сетевым писателем Алексеем Толкачевым)
Часто бывает — утром в метро едет поезд. И вдруг где-то посреди черного тоннеля между станциями он ни с того ни с сего останавливается. И сразу тишина. Слышно, как у студента в другом конце вагона в наушниках плеера музыка играет. Потом кто-нибудь возмутится. «Господи! — скажет. — На работу опаздывают люди же…» Но этот упрек звучит робко так, скромно, вполголоса.
Поезд постоит минуту-другую и едет дальше.
Поделиться книгой: