Помоги проекту - поделись книгой:
— Подсказывать? Да еще на экзамене? Что ты, Ирка!
— А что тут такого? Подскажу — и все! — задорно крикнула Ира и бегом побежала наверх.
…Класс сегодня казался больше и просторней, чем всегда. Это потому, что учениц сейчас было в два раза меньше: на экзамен пришла только первая группа. Второй группе было назначено явиться в час дня.
Девочки сели по одной на парте. Белые передники мелькали там и тут, словно белые островки.
Катя следила глазами за тем, как Анна Сергеевна проверяет по записной книжечке список учениц. Рядом с Анной Сергеевной сидела Людмила Федоровна, а немного поодаль — еще одна ассистентка, завуч Марья Семеновна, которая вручала на Танином празднике медали.
Поглядывая на учительский стол, Тоня Зайцева то и дело издыхала потихоньку и что-то шептала, беззвучно шевеля губами.
«Повторяет билеты, — решила Катя. — И чего она так волнуется? Ведь не обязательно же ей попадется как раз одиннадцатый билет!»
Девочки не сводили глаз со всех трех экзаменаторов.
«Кого-то вызовут первой? — подумала Катя, — Первой — труднее».
Людмила Федоровна слегка кивнула Тоне, улыбнулась ей, и Тоня перестала вздыхать.
— Сейчас, — медленно начала Анна Сергеевна, — возьмет билет… Ладыгина.
Катя оглянулась на Иру. Нисколько не смутившись, Ира спокойно встала и пошла за билетом. Одинаковые белые листки были разложены веером по всему столу. Она протянула руку и, не задумываясь, взяла самый крайний.
— Номер двенадцатый! — звонко прочитала она, повернув листок.
Тоня посмотрела на Катю грустными глазами.
«Как жалко, что не одиннадцатый, — прочитала Катя в ее взгляде. — Мне бы он уже не достался».
Анна Сергеевна отметила что-то у себя в книжечке.
— Сядь на первую парту, Ладыгина, — сказала она, — и спокойно подготовься.
Ира тряхнула головой и, чуть улыбаясь, пошла на место. Видно было, что двенадцатый билет не слишком напугал ее.
— А теперь, — сказала Анна Сергеевна, — пока Ладыгина готовится, возьмут билеты Оленина и Зайцева.
Наташа осторожно, словно боясь прикоснуться, взяла билет и дрогнувшим голосом назвала номер: «Се-седьмой».
«Ну вот, и эта трусит, — подумала Катя, заметив, что щеки и даже лоб у Наташи покрылись красными пятнами. — А ведь обещала мне не волноваться!»
Наташа села за одну из первых парт и низко на гнулась над своим листком. А тем временем к столу подошла Тоня Зайцева. Она потянулась рукой за билетом, лежавшим посередине. Потом подумала немножко, потянулась к тому, который лежал ближе, но вдруг отдернула руку и, не глядя, взяла первый попавшийся.
— Второй… — чуть слышно произнесла Тоня и пошла готовиться.
Ира и Катя вопросительно посмотрели на нее. Они не расслышали, какой билет ей достался. Тоня откинула руку назад и показала за спиной два пальца.
«Все в порядке. Билет номер два. Не беспокойтесь», — хотела она сказать подругам. Но девочки поняли иначе: два пальца — значит, две палочки — одиннадцать.
«Одиннадцатый! — огорчилась Катя. — И надо же! Словно нарочно! Ну, пропала наша Тонька — от одного страха засыплется».
Ира перехватила Катин взгляд и сочувственно покачала головой.
— Ну что, Ладыгина? — спросила Анна Сергеевна. — Можешь отвечать или еще хочешь подумать?
— Могу! — звонко ответила Ира и пошла к экзаменационному столу.
Анна Сергеевна сняла очки и обернулась к ней. Людмила Федоровна и Марья Семеновна тоже приготовились слушать.
Бросив взгляд в сторону Кати, Ира еще больше набралась храбрости и весело начала:
— Мне нужно придумать пример и разобрать его по членам предложения и по частям речи. Я придумала такой пример: «Страна моя любимая, я шлю тебе привет!» Начинаю разбирать сперва по членам предложения.
— Пожалуйста, — кивнула Ире с улыбкой Анна Сергеевна.
— «Я» — подлежащее, — бойко продолжала Ира. — «Шлю — отвечает на вопрос: «что делаю?» Это будет сказуемое. «Страна моя любимая» — обращение…
Катя слушала толковый ответ Иры, и ей, да и всем девочкам, становилось все веселей.
А когда Ира стала бойко и звонко читать басню Крылова «Ворона и Лисица», то все, даже Наташа и Тоня, которые сейчас готовились по билетам, невольно подняли головы и прислушались.
тоненьким голоском, чуть дыша, выговаривала Ира. Ее золотисто-красная головка так и блестела и солнечном луче, зеленоватые глаза лукаво щурились, и она была сейчас и в самом деле похожа на рыжую, хитрую лисичку, которую изображала.
продолжала Ира, но Анна Сергеевна остановила ее, чуть подняв руку:
— Ты что-то пропустила…
— Ой, правда! — спохватилась Ира. — Это потому, что я слишком напирала на выражение.
Экзаменаторы с улыбкой переглянулись.
— Ну, не надо читать с таким выражением, сказала Анна Сергеевна. — Читай спокойнее проще.
Ира кивнула головой и уже без запинки дочитала басню.
— Хорошо, Ладыгина, — сказала Анна Сергеевна, когда Ира кончила. — Можешь идти. Или ты хочешь послушать, как будут отвечать твои подруги?
— Да, хочу!.. Если можно…
Экзаменаторы поставили у себя в книжечках какие-то крючки и закорючки, а Ира пошла и села на свободную парту.
— Счастливая, — прошептал кто-то из девочек ей вслед.
Шепот был очень тихий, но Анна Сергеевна, конечно, услышала его.
— Скоро все будете такими же счастливыми, — ответила она громко и кивнула Наташе: — Оленина, ты готова?
Наташа начала так робко, словно не отвечала, а спрашивала:
— «За горою засверкал, задрожал луч золотой». «За горою»: тут «за» — предлог. «Засверкал», «задрожал»: тут «за» — приставка.
— Правильно! — говорила Анна Сергеевна, держа в руках очки.
Людмила Федоровна тоже одобрительно кивал Наташе.
А Катя смотрела на подругу огорченно и даже сердито:
«Знает куда лучше, чем Ирка, а как мямлит! Прямо вторая Тоня Зайцева!.. Нет, Тоня, пожалуй, еще хуже. И чего она там чиркает на своем листочке? Ах, если бы можно было хоть словечко ей сказать, хоть немного успокоить ее! Но как? Ведь не встанешь, не подойдешь к ней!»
И тут Катя с тревогой вспомнила, что Ира собиралась подсказывать Тоне. Вот еще выдумала! Только подведет и Тоню, и себя, и весь класс.
Осторожно повернув голову, Катя с опаской поглядела в сторону Иры Ладыгиной. Но Ира сидела тихо и что-то старательно писала, прикрывая листок ладонью. И вдруг она наклонилась, быстро сняла с ноги туфлю, сунула в нее исписанную бумажку и пустила по гладко натертому паркету прямо к Тониной парте. Девочки так и замерли, а Тоня даже бровью не повела. Туфля стукнулась о парту и остановилась. Неизвестно, заметила ли что-нибудь Анна Сергеевна, но она как будто насторожилась и сказала, искоса поглядывая на Иру:
— Ладыгина, ты ведь уже ответила. Может быть, пойдешь домой?
— А можно мне еще немножко остаться? — непривычно робко спросила Ира. — Мне хочется послушать, как будут отвечать девочки.
Катя с ужасом посмотрела на нее. Неужели Ире так и придется сидеть здесь без туфли целый день? Ведь в час дня начнется уже экзамен во второй группе.
«Вот еще история! Что же теперь делать?..»
Ира сидела вся красная, смущенная чуть ли не до слез. Должно быть, она и сама не знала, что теперь делать. Отправив шпаргалку со всеми падежами, она думала, что Тоня достанет записку и незаметно пустит туфлю обратно. А вышло совсем по-другому. Туфля сиротливо приткнулась к Тониной парте, и не было никакой возможности вернуть ее.
А между тем Анна Сергеевна кончила спрашивать Наташу Оленину и повернулась к Тоне:
— Ну что, Зайцева? Готова?
— Да, готова.
У Кати от удивления даже глаза широко открылись. Что это — неужели Тоня говорит так громко и спокойно? Или, может быть, это только показалось? Нет, в самом деле, лицо у Тони какое-то веселое, и глаза по-новому блестят. Отчетливо и даже бойко она назвала по-порядку все звонкие и глухие согласные и, почти не меняя голоса, стала быстро, без запинки читать стихотворение Пушкина «Весна».
Молодчина Тоня! Только бы она теперь не сбилась на падежах… Да нет, какие же тут падежи? Ведь она, кажется, отвечает вовсе не одиннадцатый, а второй билет. Ну да! Так и есть, конечно, второй. И как это они с Ирой сразу не догадались, какой билет взяла Тоня! Ну что ж, очень хорошо. Но, если говорить по правде, Тоня и падежи могла бы ответить не хуже. Недаром же она, Катя, каждый день занималась с ней: когда была хорошая погода — в уголке двора на скамеечке или на досках, приготовленных для ремонта; а то на лестнице у окошка второго этажа — когда становилось холоднее и накрапывал дождь… Даже как-то странно, что завтра уже больше не надо будет поджидать Тоню во дворе, пряча книжку и тетрадку под полой пальтишка.
Пока Катя думала обо всем этом, Тоня ответила по билету и замолчала.
Анна Сергеевна повернулась к ассистентам:
— Нет ли еще вопросов?
— Нет, — быстро ответила Людмила Федоровна.
Но Марья Семеновна кивнула головой и, внимательно глядя на Тоню сквозь очки, спросила:
— Какие ты знаешь басни Крылова?
— Разные, — ответила Тоня. — «Кукушка и Петух»…
— А какой недостаток людей высмеивается в этой басне Крылова?
Тоня переступила с ноги на ногу и не совсем уверенно ответила:
— Бывает, что одна девочка хвалит другую только за то, что та хвалит ее. Вот таких девочек и высмеивает Крылов.
Анна Сергеевна чуть-чуть улыбнулась:
— Разве только девочек?.. Ну, иди. Я тобой очень довольна.
И при этом Анна Сергеевна посмотрела на Катю, словно говоря этим взглядом: «Не только Тоню я хвалю, но и тебя и всю вашу «половинку».
А Тоня, сияющая от счастья, положила на стол билет и пошла в конец класса, на ходу оборачиваясь то к одной из своих подруг, то к другой.
После Тони пошла отвечать Аня. Она тоже хорошо справилась с грамматическим разбором и теперь рассказывала биографию Аркадия Гайдара. Но Катя уже почти не слушала, несмотря на то что отвечала одна из самых близких ее подруг.
«Что-то будет с этой глупой Иркой? — думала Катя. — Ведь нужно же ей будет уйти из класса, когда придет вторая группа!»
Наконец Аня кончила. Марья Семеновна посмотрела на класс и сказала:
— Девочки, те, которые уже ответили, идите домой. Надвигается гроза.
— Да, если пойдете сейчас же и не будете болтать в коридоре, — добавила Анна Сергеевна, — вы, пожалуй, успеете добежать еще до дождя…
Наташа, Тоня и Аня быстро поднялись и вышли из класса. А Ира так и не вставала с места.
— А ты почему не идешь? — обратилась к ней Анна Сергеевна.
— У меня пальто новое, — проговорила, ерзая на парте, Ира. — Мама рассердится, если я попаду под дождь.
Учительницы, едва сдерживая улыбку, переглянулись.
«Ох, неужели они догадались, в чем дело?» — в страхе подумала Катя.
А по небу между тем медленно ползли тяжелые, черные тучи. В классе стало почти темно. Внезапно налетел такой ветер, что чуть не сорвал с петель открытую оконную раму. Людмила Федоровна встала и принялась закрывать окно, но рама вырывалась у нее из рук, точно живая. Стекло дребезжало. Наконец окно удалось захлопнуть. Людмила Федоровна повернула выключатель, и три большие лампы под матовыми абажурами ярко осветили класс. Все стало как-то по-зимнему. Только в окна шумно хлестал бурный летний ливень, да где-то вдалеке словно перекатывал пустые бочки сердитый гром.
Экзамен продолжался. Одна за другой выходили к столу ученицы. Сейчас отвечала Клава Киселева из Стеллиной «половинки». Стелла внимательно слушала ее ответ.
«Моя Тоня знает лучше, — думала Катя. — Но и Клава отвечает неплохо. Видно, Стелла с ней как следует поработала. Может быть, ей было даже потруднее, чем мне. Правда, Клавка ходила на занятия, но ведь она упрямая и с ленцой. А Тоня старательная…»
Катя устала ждать своей очереди. Она села поудобнее, облокотилась на парту, и как раз в эту минуту донеслось:
— Снегирева!
Катя вскочила с места.
«Только смелее!» — сказала она себе. И, подойдя к столу, взяла ближайший билет.
Поделиться книгой: