– Ничего, кроме псевдонима отправителя: Счастливчик. Остальное… Остальное, думаю, бесперспективно, иначе специалисты из "Виртуальных Игр" его бы уже нашли. Ладно, будем думать…

Он начал первым. Мы последовали его примеру. Сидели молча минут пять - каждый погруженный в свои мысли. Потом Шеф сказал:

– Пока решим так: ты Хью запускаешь игру и начинаешь в нее играть. Миллиона тебе не заработать, зато мы сможем оценить насколько она трудна. Тебе, Федр, задание попроще. Установи имена тех, кто принимал участие в создании игры. Возможно, с кем-то из них тебе придется побеседовать.

Шеф, как и большинство моих знакомых, зовет меня Федр, через "е". О том, что на самом деле меня зовут Фёдором помню только я и мои родители, которые живут на Земле. Остальные зовут меня кто как: Фред, Тед и даже Тод, и я отзываюсь как миленький - другого выхода у меня просто нет.

Услышав о предстоящей работе, Ларсон покривился, но его утешила оговорка, что мое задание "попроще". А я подумал, ничуть оно не проще и уж куда как менее приятно. Выйдя от Шефа, я спросил коллегу, какие замечания он получил во время беседы с клиентами.

– В порядке поступления: "будь проще", "не умничай", "тебе же сказали!". А тебе?

Я сказал, что что-то вроде этого. Ларсон тяжело вздохнул, повертел в руках упаковку с игрой и потопал в лабораторию. По дороге к своему кабинету, я заглянул к Яне.

Встречать и провожать клиентов - не главная Янина задача. Есть у нее и более важная работа: сбор сведений, которые могут понадобиться для расследования. Яна умна, если не "не по годам", то не по размерам - выглядит как подросток: худая, мелкая, в глазах, натурально, - энтузиазм, светлые волосы хвостиком с ленточкой и все такое.

"В ней есть какая-то незавершенность", - глядя в потолок, мечтательно произнес Шеф после двухчасового собеседования с юной соискательницей места "специалиста по информационным технологиям". И взял ее на работу.

Кабинетик у Яны крошечный и снизу доверху заставлен аппаратурой. Свободно пространства не хватило бы и для мусорной корзины. Однако хрупкая, миниатюрная Яна поместилась туда вместе с телескопическим креслом, обладавшим семнадцатью степенями свободы, и большим плюшевым медведем - самым обычным - с ватой внутри, но редкого для медведей василькового цвета.

– Слушай, - шепотом сказала мне Яна, - с медведем творятся какие-то странные вещи.

Я прикрыл дверь поплотнее и шепотом же ответил:

– Выкладывай.

– Уже во второй раз, приходя утром на работу, я нахожу Бьярки не на его обычном месте - на магнитно-резонансном распознавателе, а в кресле.

– Падает? - предположил я, оценив на глаз возможную траекторию падения Бьярки с двухметрового распознавателя в Янино телескопическое кресло.

– Может и падает, но это еще не все. Он подгоняет кресло под себя причем во всех семнадцати измерениях.

– Действительно, нелепость какая-то… Зачем ему подгонять кресло, если вы с ним практически одного роста.

– Он толще, - обиженно ответила Яна, - И руки короче, то есть лапы.

– Да-да, конечно, - поспешил согласиться я. - Особенно задние.

– Представляешь, какого это: каждое утро заново перенастраивать кресло!

– Представляю. Возьми кресло попроще.

– Я к этому привыкла, - вздохнула она и добавила:

– И к Бьярки.

Меня осенило:

– А ты уверена, что он плюшевый?

– Уверена, - ответила она, погладив мягкую медвежью шерстку.

– Я не то хотел сказать. Ты уверена, что у него внутри опилки? Вдруг тебе подсунули переодетого медведем биоробота.

– Распознаватель меня бы предупредил. Сам подумай, позволил бы он чужеродному роботу сидеть не себе да еще в таком сверхсекретном месте, как мой кабинет.

– Твоя правда, - согласился я.

– Бьярки даже не механический - я проверяла.

Пускать такое дело на самотек нельзя ни в коем случае.

– Установи камеру слежения на ночь. Или нет, лучше две, даже четыре, - посоветовал я, вспомнив о Шефе.

– Знаешь, я об этом подумала. Но подглядывать как-то неловко. Мы же с ним друзья.

– Друзья так себя не ведут, - я злобно посмотрел на Бьярки и стал протискиваться к выходу. - Черт, чуть не забыл зачем пришел. Правда теперь не знаю, можно ли говорить при нем о служебных делах, - я кивнул в сторону Бьярки.

– Говори, всю ответственность беру на себя, - позволила Яна.

Бьярки в наказание отвернули мордой к стене.

Я объяснил суть нового задания, и мы вместе обмозговали, как и где найти список программистов из "Виртуальных Игр". В детали вдаваться нет никакой необходимости, скажу только, что предварительный ответ Яна выдала минут через десять.

Главным разработчиком "Шести дней творения" являлся некто Чарльз Корно. Жил он в Южном Пригороде: квартал С-14, дом 36. В "Виртуальных Играх" Яне сказали, что Корно любит работать дома и искать его следует именно там. Покончив с поисками Корно, Яна убежала к Ларсону смотреть игру.

3

В городе мой "Мак-Ларен" ориентируется не хуже меня. Ради спортивного интереса я ввел в автопилот не адрес, а имя Чарльза Корно. И что бы вы думали? Флаер полетел туда, куда следует - в Южный Пригород. Следовательно, Корно, во-первых, ни от кого не скрывается, во-вторых, является довольно-таки известной личностью, раз его адрес знает простой автопилот.

На Земле считают, что в провинции мода более консервативна, чем у них. Глядя на Южный Пригород с высоты птичьего полета, такого не скажешь. На Земле постеснялись бы так строить. Район этот богатый, и жители выпендриваются друг перед другом, кто, чем может. Конечно, самые богатые жители Фаон-Полиса успели ухватить участки возле самого озера, но потом, когда вокруг озера понастроили гигантских термитников, сильно об этом пожалели.

Среднестатистический житель Южного Пригорода жалеет лишь о том, что его сосед умудрился пригласить для строительства более сумасшедшего архитектора. Дом* копировали и смешивали все стили, когда-либо существовавшие на прародине. Разумеется - в миниатюре. На неуютном Фаоне содержать дом - дело не дешевое. Но египетские пирамиды в масштабе один к семи…

Впрочем, средь обычного для Фаона полупустынного пейзажа пирамиды, вернее, пирамидки, выглядят вполне уместно. Гармонично, сказала бы Татьяна.

Нечто вроде этого я ожидал увидеть, подлетая к дому Чарльза Корно. Но ничего подобного: у Корно был аккуратный белый домик с плоской квадратной крышей, местами прозрачной. Портик с колоннами наводил на мысль о чем-то древнегреческом. Этаж был всего один, но довольно высокий. Автопилот предложил мне самому найти, где сесть. Посадочная площадка находилась на краю участка, в метрах тридцати от дома. Со стороны противоположной дому к ней примыкали густые заросли фаонских кактусов. Я подрулил к посадочной площадке и завис: на площадке были припаркованы два флаера и не какие-нибудь, а полицейский и "скорая". Антирадар добродушно сообщил, что меня уже засекли и что смываться поздно. Я приземлился рядом.

Два полицейских сержанта поприветствовали меня весьма сдержанно и спросили, какого черта мне здесь надо. Пришлось ответить, что в полете мне стало дурно; случайно я увидел на стоянке "скорую", пусть и мне поможет, решил я.

– Тебе еще недостаточно плохо, - сказал один из сержантов.

– Место занято, - сказал другой, постарше.

– Кем? - спросил я равнодушно.

– Кем надо, - объяснил первый.

– Пожалуй я полечу, - я шагнул к флаеру.

Старший вытащил дубинку и преградил мне ею путь, как шлагбаумом.

– Стой где стоишь, - прорычал он.

– И не дергайся, - добавил его напарник и положил руку на кобуру.

Дергаться я и так не собирался.

Возле дома послышались голоса, затем из-за угла появились три головы, остальные части тел скрывал кустарник, высаженный вдоль дорожки. Первые две были в медицинских шапках, и расстояние между ними - приблизительно два метра - не менялось. Я заключил, что медики тащат носилки. Третью голову я бы легко дал на отсечение, ибо она принадлежала старшему инспектору Виттенгеру.

Троица подошла к стоянке. В полном соответствии с моим прогнозом, на носилках лежал полиэтиленовый мешок размером с человеческое тело. Медики молча убрали его в свой флаер и залезли в кабину. Виттенгер заметил меня еще от дома, но виду не подал.

– Это еще кто? - он наконец обратил на меня внимание.

– Вот, господин полковник, поймали. Говорит, дескать, плохо ему стало. Увидел "скорую" и приземлился. Думал - помогут, - экономя слова, доложил тот сержант, что постарше.

– Хотел смыться, - дополнил другой.

– Это человек чересчур скромничает, - Виттенгер ткнул в меня пальцем. - Я полагаю, на него в полете кто-то напал, и он, заметив полицию, поспешил под нашу защиту. Так, господин, как вас там?

– Истинно так, инспектор, - признал я.

Сержанты дебиловато переглянулись.

– Пройдемте в дом, - велел он мне.

Я виновато опустил голову и поплелся к дому, Виттенгер пошел следом.

Дорожка к дому была выложена серыми шершавыми плитами - такие обычно с подогревом. По обе стороны дорожки рос черный вьющийся кустарник, его название, вероятно, сказали на том уроке ботаники, который я пропустил. В конце дорожки кустарник отрывался от земли и обвивал белые четырехгранные колонны, поддерживавшие портик. Высокие окна были забраны витой решеткой, черной, как и кустарник. На стенах между окон я заметил серовато-голубоватый рисунок - неясный, будто бы проступивший сквозь верхний слой белой краски. Входная дверь отличалась от окон отсутствием низкого подоконника. Мы зашли в дом.

– Туда, - инспектор указал на одну из дверей в пустом, светлом холле, где мы очутились миновав что-то вроде тамбура. За дверью оказалась кухня.

– Садитесь, - он пододвинул стул возле кухонного стола. Сам сел напротив, поставил локти на стол, подпер подбородок и посмотрел мне в глаза.

– Если бы вас здесь не было, я бы решил, что дело закончено, - сказал он.

– На носилках был Чарльз Корно?

– Да. И вы к нему ехали.

– Допустим. Допустим, что сейчас меня здесь нет. Тогда, как все произошло?

– А зачем он вам понадобился? - последовал встречный вопрос.

Толком я сам этого не знал. Для первого знакомства было достаточно журналистского удостоверения, лежавшего у меня в кармане. Журнал "Сектор Фаониссимо" - издание научно-популярное, и его вполне могла заинтересовать новая, весьма познавательная игра. И "Виртуальным Играм" лишняя реклама не помешает. Поэтому я был уверен, что Корно меня примет. Вообще-то, журнал "Сектор Фаониссимо" - это только рабочее прикрытие, но именно он дает повод называть наше агентство Редакцией, без кавычек.

– Инспектор, вы же знаете, в чем между нами разница. Мои тайны навсегда останутся моими, а ваши завтра же будут во всех газетах. К чему тогда терять время? - убеждал я его.

Но Виттенгер взялся за комлог.

– Давно я с Шефом не общался. Кстати, как он там?

Он в самом деле стал набирать номер Отдела. С Шефом Виттенгера объединяло одно прошлое расследование, в котором довелось принять участие и мне. Более того, Виттенгер Шефу кое-чем обязан, но вспоминает он об этом все реже и реже.

– Шефа нет на месте, - сказал я и нажал на "отмену".

– Фу, ну что за манеры, - скривился инспектор.

В холле послышалась какая-то возня. Хлопнула входная дверь. Я встал и подошел к окну. Полицейский в штатском выводил из дома скованного наручниками юношу в обтягивающих белых джинсах и ярко-синей куртке мехом наружу. Юноша извивался, стремясь выскользнуть из рук следователя, тот успокаивал арестованного подзатыльниками и тычками в спину.

– У ваших манеры еще хуже, - указал я на удалявшуюся парочку.

Виттенгер привстал и посмотрел в окно.

– Ньютроп, полегче! - сказал он по рации.

– Так ведь он сам… Черт… Стой скотина…, - послышалось в ответ.

Что там у них происходило, не давала разглядеть колонна, увитая черными побегами.

– Значит, это убийство, - заключил я.

– Оно самое, - кивнул инспектор.

– И убийца в ваших руках.

– В руках Ньютропа, - поправил меня инспектор.

– Повезло Ньютропу. Что же все-таки произошло?

– Около часа назад к нам на пульт позвонили из "скорой" и сообщили, что их клиент стал нашим. Мы, конечно же, очень обрадовались, поскольку надо же нам чем-то себя занять и вылетели по этому адресу. В тамбуре между входной дверью и дверью в холл лежал Чарльз Корно. "Скорая" ему уже ничем не могла помочь. Он умер за несколько минут до их прибытия. Вызвал "скорую" Рауль Амирес - это тот молодой человек, которого вы только что видели. Он нашел Корно в тамбуре, тот был без сознания. Амирес вызвал медиков. Медики вызвали нас.

Я возразил:

– Этого мало. Почему вы назвали смерть Чарльза Корно убийством? И почему убийца - Рауль Амирес?

Инспектор запустил пятерню в загривок.

– Смерть была вызвана кровоизлиянием в мозг. Это установили врачи из "скорой". Думаю, наши эксперты придут к такому же выводу. Кровоизлияние произошло вследствие сильного удара цефалошокера. Если правильно нанести удар, то смерть может сойти за естественную, но не в нашем случае. Видимо, в последний момент рука у Амиреса дрогнула и шокер оставил след. Шевелюра у покойного - будь здоров, след шокера едва просматривался. Цефалошокер мы нашли. Разумеется, нет никакой возможности определить, был ли нанесен удар именно этим шокером или каким-либо другим. Но на этом защиту не построишь, сами понимаете.

– Защиту можно построить на том, что убийцей является кто-то другой, - заметил я.

– Это вряд ли. Дом непреступен, как крепость. Внутри находились только жертва и Амирес.

– Кстати, кто такой этот Амирес? Что он вообще тут делал и есть ли у него мотив?

– Отвечаю по порядку. Рауль Амирес - ассистент Чарльза Корно, кодировщик. Над программами они работали вместе. По поводу того, что он тут делал… Вы его видели?

– Толком нет. А что?