Всеобщая история государства и права. Том 1

Во-вторых, самый процесс формирования государственной организации и, в особенности, права — это процесс, исторически неуловимый, растянутый на длительное время. Ни об одном известном обществе прошлого нельзя сказать, что вот, до такого-то года или числа государства у народа не было, а с такого-то числа оно существует. В еще большей мере это относится к праву. Когда и как начинается выделение права из обычаев первобытного общества, когда из области внешне расплывчатых дозволений или осуждений морального и религиозного характера формируются нормы права, да и чем вообще отличается право от обычаев до эпохи появления письменных законов — ответы на эти вопросы, наверное, никогда не приобретут желаемой конкретности и определенности. Все, что известно сегодня о становлении (появления из малого и наполнения по мере роста новым содержанием) государства и права из данных общей историографии, письменных памятников наиближайших к тем временам эпох, из, главное, данных этнографии (изучающей быт и культуру народов) с использованием сравнительно-исторического метода — все это не более чем историческая реконструкция этого процесса. Степень ее точности, вероятно, никогда нельзя будет проверить. Правильнее было бы говорить о наиболее типических условиях, в которых происходит формирование государства и права в то время, когда первобытная историческая общность людей, насчитывая несколько сот тысяч лет биологической и социальной эволюции, вступает в эпоху резкого ускорения своего культурного развития через неолитическую революцию. С этого времени можно насчитать не менее шести условных стадий социальных и культурных перемен, сопровождающихся шагами по пути становления государственной организации и права. У разных народов эти стадии приходятся на разное хронологическое время истории, но содержание стадий и их последовательность можно считать закономерностью становления государства и права.

Формирование политико-правового сообщества

Упрощенно исходной основой формирования государства и права следует считать человеческий коллектив с устоявшимися социально-культурными связями в нем; коллектив этот должен быть исторически длительным, т. е. история его в данной среде обитания и в сложившемся культурном облике должна насчитывать более десятка поколений, а также самовоспроизводящимся, не вымирающим, и в этом смысле прогрессирующим. Из того, что известно о первобытных коллективах, развивавшихся в направлении государственной их организации, следует, что такой коллектив должен составлять этническую общность и в этом отношении быть в значительной степени обособленным от других соседских коллективов. Этническая общность создавалась кровнородственными связями безусловно всех ее членов и выражалась — к началу эпохи неолита (VIII–V тыс. до н. э.) — в том, что у членов коллектива был общий язык, единый религиозный культ и связанные с ним обряды, единые приемы культурного обихода. Это был род — основная ячейка первобытного человеческого общества.

Под влиянием неолитической революции (перехода к обработке металлов, гончарному производству, выделке тканей и в целом к совершенно новому уровню материальной, а затем и духовной культуры) род меняется в своей внутренней организации значительно более быстрыми темпами, чем это было предусмотрено его социально-биологической природой. Биологическое самосохранение требует совершенно новых организационных форм жизни коллектива — такие формы может дать только обособление функции управления и разрешения конфликтов в коллективе. Из-за того, что люди в значительно большей степени разнообразны и не равны друг другу, чем это допускается в примитивных коллективах животного мира, это обособление перерастает в традиционное наделение разных индивидов разными полномочиями. Они закрепляются самыми разными обстоятельствами, начиная с общего психологического признания полезности этого до самых своекорыстных личных интересов, далеко не чуждых и самому что ни на есть первобытному человеку.

1-я стадия эволюции этнической общности (с какой и начинается род как социальный коллектив) — это оформление социально-биологической иерархии. На основе естественного размежевания в роде по поколениям в нем складываются и воспроизводятся разные как бы уровни-группы индивидов, каждый из которых выполняет равно важные для жизни рода дела, но влияние которых на эти общие дела и выгоду с них различно. Биологической эту иерархию можно считать потому, что старшинство возраста (связанных с ним силы, опыта, случайных обстоятельств) создано природой человека. Социальной — потому что она имеет и культурное значение и даже происхождение. Существенную роль в культурном закреплении этой иерархии, превращении ее в общепризнанный институт, покушение на стабильность которого стало рассматриваться как враждебный вызов всему роду, сыграла религия: отправлением культа, безразлично, в женской или мужской вариациях, традиционно занимались старейшие и долгоживущие. На этой стадии все члены рода, этнической общности, безусловно равны друг другу в правах и обязанностях по выполнению общих дел рода (ни в коем случае нельзя применять к этому порядку термин развитой политической культуры — демократия). Но в этой общности уже существуют устойчивые культурные лидеры. Роль лидера именно культурная: она может исполняться объективно по качествам индивида (знахарство, военное предводительство, охотничье мастерство), но может и играться, поскольку главное в восприятии лидера общностью, чтобы он умел что-то особенное и выделяющее его и был щедрым в раздаче членам рода коллективно добытого продукта.

Закрепление в коллективной жизни этой иерархии и ролевых функций лидеров (что бесповоротно происходит через два-три десятка поколений) характерно для 2-й стадии развития этнической общности — формирования социально-культурной иерархии. Биологические основания разделения на старших и младших забыты, они подразумеваются, но заменены разделением на высших и низших. Правда, это разделение еще не носит имущественного характера, оно только принадлежность культуры и поэтому может уже несколько различаться у разных, даже этнически близких родов. Высшие пользуются привилегиями в отправлении общих дел рода, их распределительные, религиозные или военные полномочия несомненны. В этом смысле эта стадия характеризуется устойчивым неравенством. Попытки недовольных членов рода сгладить неравенство, устранить грани иерархии вызывают общественную неприязнь и осуждение (высмеивание, организация состязаний, особые обряды, известные у северных народов, например). Лидерство превращается в общественную функцию, существующую уже независимо от желаний отдельных своих членов, причем роль лидера вынужденно играется в роде даже тогда, когда нет вполне подходящего на нее члена общности — например, женщинами.

На этой стадии в общности создается устойчивая основа для социально-культурных (а не чисто биологических — из-за еды и т. п.) конфликтов. По-видимому, создаются предпосылки для появления обычаев, правила которых призваны охранять целостность рода в брачной сфере и сфере межличностных отношений (столкновений) — зародыш права (экзогамия (запреты внутриродовых браков) как первый определяющий принцип для древнего брачного права, вероятнее, более позднего и вторичного происхождения: этнические общности той поры, о какой идет речь, очень малы количественно, чтобы вводить такие запреты). Незыблемость иерархии охраняется главным образом религией и религиозными полномочиями лидеров, а также общественным мнением. Это уже вполне общественная власть, способная принудить отдельных своих членов поступать в интересах общности вопреки личным желаниям. (Немецкий социолог и историк М. Вебер именно так и определил власть как возможность для субъекта власти осуществить свою волю даже вопреки сопротивлению других — неважно, путем ли открытого насилия или использования культурного фона деятельности власти.) Но цель этой власти должна еще с абсолютностью разделяться и поддерживаться большинством, потому что никаких серьезных рычагов для узурпации, для насилия еще не существует.

И первая, и вторая стадии полностью проходят в условиях неолита — примерно VIII–IV тыс. до н. э. у разных народов Востока (или до I тыс. до н. э. у северных народов).

3-я стадия развития этнической общности — формирование экономически-социальной иерархии. Неравенство, ставшее устойчивым, приводит к устойчиво неравному распределению продуктов потребления внутри общности. На этой стадии в особенности становится очевидной главная функция власти в коллективе — перераспределение продуктов, произведенных или иначе приобретенных всем коллективом. Если раньше лидер общности, присваивая все добытое родом, тут же раздавал это обратно на пиру или главам отдельных семей, то теперь общественная власть отчуждает часть добытого продукта, раздает его по случаям родовых празднеств (или чрезвычайных событий) с обещанием возвратного дара, которого требуют обычай и общественное мнение. Присвоение уже индивидуально, и это способствует началу отчуждения тех, кто отправляет общественную власть, от коллектива. В их руках впервые отныне реальное орудие власти: накопленный продукт — то ли в чистом виде, то ли в превращенном (набор орудий, оружия, украшений и т. п.). На этой стадии помимо распределительно-организационной возникает и вторая древнейшая функция власти: охрана установленного порядка и общих принципов. В этой стадии этническая общность выступает, как правило, на этапе укрупнения в племя (до этого общность могла существовать только в малом коллективе: до 40–50 членов). Допустимы и более широкие объединения. Возможность их тем больше, чем радикальнее люди группы перешли от собирательных видов обеспечения к оседлому земледелию или регулярному скотоводству. Ускоряет процесс накопления продукта в общности и тем самым отчуждение высшего эшелона иерархии, например, отделение ремесла, случайные обстоятельства доступа к каким-то ценным предметам. На этой стадии уже достаточно отчетливы и грани будущего права: правила изгнания и приема чужаков, восстановления конфликтов поколений, соблюдения требований общины, брачно-семейное право.

При благоприятных условиях переход общности в 4-ю стадию — становления надобщинных властных структур — осуществляется довольно быстро. Особая благоприятность обстоятельств играет важную роль. Только при устойчивом, прогрессирующем производстве продуктов, перераспределяемом властью, при нормальном уровне демографического развития (упрощенно: только при достижении общностью определенного количественного показателя — в несколько тысяч членов 3–4 поколений), при соответствующих экологических условиях возможно объединение в большую племенную общность. Объединение усиливает соподчинение малых общностей-родов, вынуждает сделать это соподчинение организационным (в особенности, соподчиняя культы отдельных родов). Лидеры-старейшины наделены устойчивыми и конкретными функциями. Их определяют либо выборным путем, либо состязанием, но уже становится возможной и узурпация. Орудием этой узурпации часто становятся отряды юношей, которые для прохождения процедуры совершеннолетия на время отдаются во власть религиозному или военному вождю. В прямом смысле слова богатство еще не влияет на доступ к власти, и стремление к власти еще не есть стремление к богатству, главное — престиж. Но участие в распределении уже важно и для самого лидера, и для тех, кто выражает ему в этом поддержку. На исходе стадии оформляются отчетливые родовые-клановые (племенные) структуры во главе с иерархией вождей, с религиозными символами, с едиными культурными правилами и обрядами. Общественная власть институализировалась (превратилась в постоянно существующее, не зависящее в принципе от воли отдельных членов общности установление, стабильно подчиняя всех своей воле). В это время можно говорить уже о народе, о политико-правовой его общности, из которой неминуемо вырастают ранние государственные формы.

Протогосударство — чифдом

На следующей, 5-й стадии эволюции этнической общности надобщинные властные структуры приобретают вид протогосударства (прототипа государства, еще не государства по форме, но уже исполняющего функции политической власти). Грань, разделяющая протогосударство от предыдущей стадии, — весьма незначительна, и в историческом процессе они могли практически, сливаться. Наиболее важным в новом этапе эволюции стало то, что через него прошли безусловно все народы на пути государствообразования. С этой стадией приходит эпоха уже реальной, фиксированной истории, иногда даже с именами правителей, названиями народов и областей, с точной характеристикой культурного быта, в котором можно видеть отдельные черты политико-правовой общности (для восточных народов — это IV–I тыс. до н. э., для североевропейских — до первых веков н. э., для народов Африки или Океании — вплоть до XVIII–XIX вв.).

По своему главному признаку — наличию власти одного вождя — протогосударство получило в современной науке второе наименование чифдом (от английского chief-dom); в общем виде чифдом представлял объединение общин (прежних родов или племен) на определенной территории под властью одного правителя, а эти общины соподчинялись в иерархию в зависимости от того, ближе или дальше были они от вождя.

Протогосударство объединяет несколько поселений (групп поселений) вокруг одного крупного центра — как правило, это культовый храмовый центр, имеющий религиозное значение для всей новой общности. Центр этот значителен по размерам — в наиболее типичных проживало до 5–6 тыс. человек. Центр служит средоточием богатства общности (реально богатство еще невелико, а такие храмовые города, как в древнем Шумере, считают исключениями. Центр подавляет, подчиняет себе периферийные поселения, устанавливает вассальные отношения с соседями — уже нередко в ходе активной военно-завоевательной политики.

В начале XX в. немецкий политолог Ф. Оппенгеймер выдвинул теорию о безусловно определяющем значении войны для формирования государства. Эта теория получила большое распространение, так как якобы удачно вписывалась в исторические сведения о многочисленных походах и войнах, которые почти постоянно вели древние государства. Но, по-видимому, чтобы вести длительную, тем более постоянную войну, должны были сформироваться силы и структура, способная это делать. Протогосударство формировалось иным путем, саморазвитием общественной организации. Но сформировавшись, война стала для него важным фактором дальнейшего сплочения народов и упрочения иерархии. А кроме того, наилучшим путем быстрого экономического обогащения, поскольку древнее производство продолжало оставаться рисковым и не могло предоставить в распоряжение власти много избыточного продукта.

Глава центрального доминирующего поселения возглавляет округ, сложившийся по периферии; он носит особый ранг-титул. Главное его право — мобилизация членов общин на объединенные работы, хозяйственную пользу от которых определяет он и которые служат основой для появления избыточного продукта, перераспределяемого затем между членами общин. На Востоке особую неизбежность таких работ определяла необходимость ирригации. Следующий уровень политической иерархии составляли главы подчиненных общин (они также уже могут быть сложными). При них постоянно существуют военные отряды. Особый слой элиты представляют лица, связанные с религиозно-культовыми церемониями и обрядами, хотя главы культов, как правило, — те же вожди и правители.

Такая организационно-политическая структура упрочивается постольку, поскольку в ней усиливается централизация, а автономия отдельных общин слабеет. От силы центра в конечном счете зависит выживание всей общности. Это приводит к укреплению политического единоначалия как единственного в тех ранних исторических условиях способа утвердить сильную организацию (все без исключения древние общества формируют монархии). Это еще ранние монархии: они редко наследственны, путь к власти лежит через клановую борьбу, открытую узурпацию. Единоличная власть легче приобретает религиозно-священный характер — так открывается и путь к правовому обоснованию этой власти.

Разумеется, административно-экономические задачи власти, деятельность правителей возможны только в том случае, если опираются на осознанное или молчаливое согласие большинства. Если власть поддерживается, как писал английский философ Д. Юм, общественным мнением в отношении интереса и в отношении права, с которыми она действует. Обеспечивается это, между прочим, еще и опорой на слои обиженных, маргиналов, которые умышленно противопоставляются в политике правителей элите.

Процесс управления с этой стадии уже безусловно воспроизводит и укрепляет социальное неравенство, это неравенство становится историческим фактором, которое по-своему влияет на эволюцию власти. Экономическую основу управления составляет общий контроль над ресурсами, становящимися как бы неизменным обладанием государственной организации (о собственности говорить еще преждевременно). Перераспределение этих ресурсов правителями превращается в регулярные раздачи по частям и обратное получение в виде дани как государственной повинности. Полюдье, известное большинству народов Азии, Африки и Европы на этой стадии, становится первым установлением регулярного взимания государством ренты-налога; другой формой становятся отработки разного вида. Материальные выгоды с этой ренты извлекаются уже не всем народом, а теми слоями, кто более причастен к политической структуре, кто начинает рассматривать коллективный продукт, часть которого достается ему, как свою собственность; развивается устойчивое престижное потребление верхов (украшения, одежда, возможность содержать наложниц и т. п.). Это уже классы, различающиеся по мере присвоения общественного продукта и по мере причастности к управлению. Собственность придает политико-правовой общности территориальную стабильность, наличие воспроизводящихся из поколения в поколение классов — стабильность историческую. Разрыв в социальном статусе становится политическим: чифдом неизбежно эволюционирует в раннее государство.

Раннее государство

Раннее государство составляет заключительную, 6-ю стадию эволюции этнической общности. Развитие государственной организации приводит к отчетливому политико-географическому обособлению объединения от других — появляется традиция государственности (прервать которую могут, что нередко и случается, лишь особо гибельные внешние или внутренние факторы: завоевание, нашествие кочевников, многолетний голод, восстания).

Раннее государство — уже более многочисленная общность: до нескольких сотен тысяч жителей; это дает нужный количественный уровень труда и продуктов, отчуждаемых в пользу государства. На этом этапе население может быть разнородно этнически, особенно если имело место завоевание; этнические различия могут и дополнять социально-политическую иерархию.

Администрация государства представлена, как минимум, тремя уровнями — каждый со своими задачами и функциями. (1) Администрация в государственном центре (прежнем доминирующем округе — клане протогосударства) представляет полностью самостоятельную институцию, оторвавшуюся от родов, общин, кланов и занятую самодовлеющей общегосударственной деятельностью. (2) Администрация областей вполне наследует организацию и задачи прежних чифдом; как правило, она даже стоит в клановой преемственности к ним. (3) Общинная администрация — наиболее традиционная и древняя по происхождению, и в это время она еще не разделима с традиционно общинным самоуправлением (выборностью, коллективными органами), но полномочия ее стали более элементарными: главное — исполнить решения высшего уровня. Распределение по уровням закрепляется, как правило, образованием профессиональных классов-сословий: жрецов, воинов, писцов, ремесленников, сборщиков податей и т. д.

Развитие раннего государства проходит в условиях упрочения городской жизни (без городов формирование развитой государственности вообще невозможно). Городская жизнь закрепляет классовое обособление, престижное потребление эволюционирует в другой образ жизни — начинается расслоение на культуру верхов и низов. Индивидуализированное на предыдущей стадии присвоение продукта рождает стремление к приватизации общегосударственного контроля над ресурсами; товарный обмен подталкивает образование частной собственности, в обособлении которой наиболее заинтересованы сложившиеся господствующие слои. Этот хищнический по древним формам процесс лишь несколько тормозится традиционной политикой высших правителей, периодически восстанавливающих на местном уровне прежние отношения якобы «справедливости» (переделами, отменой долгов). Вместе с тем оформляется принудительно-карательная функция государства, полицейская деятельность. И рядом с этим развивается сфера права, охраняющая эти отношения.

Необходимость в традиционно устойчивом централизованном управлении этим уже довольно сложным производственно-административным комплексом с внутренними неоднозначными, иногда даже почти противоположными интересами заставляет менять свой облик прежнее право обычая — возникает необходимость в законах, сначала изустных, затем письменных. Законы стимулируют формирование правильной судебной деятельности, суд вливается в государственную организацию.

Религиозная идеология обособившейся в государство общности закрепляет культурное противопоставление другим народам: наши боги — величайшие в мире, их представители на земле — священны и неприкосновенны, народ наш избран… Такая идеология по-особому и в собственных интересах объективно используется господствующим слоем, она становится политической идеей власти.

Все существенные элементы государственности и правовой системы сложились. Начинается их видоизменение применительно к обстоятельствам времени, места, закономерностям органического развития. Собственно, начинается история государственной организации и права…

Раздел I. Государство и право Древнего Востока

Первые очаги человеческой цивилизации появились на Ближнем Востоке, самые первые — в Палестине около Х тыс. до н. э. Здесь же намного раньше других стран древности возникли и политические общества, объединившие людей системой властных, правовых и административных отношений. В IV–I тыс. до н. э. сначала на Ближнем Востоке, затем в Северной Индии, Китае, Юго-Восточной Азии возникли первые в мировой истории государства. Эти государства возникали и развивались примерно по одному сходному пути. Сходной была и сложившаяся в них государственная организация — первого известного истории древневосточного типа.

Древневосточная государственность сформировалась не сразу в окончательно готовом виде. Государственно-политическое развитие древности началось с этапа номовых государств — административно-хозяйственных объединений общин, только начинавших терять свой родовой и первобытный характер. Подлинное оформление институтов власти происходило на этапе государственной централизации (весьма относительной в условиях древнего общества). Тогда не только государства укрупнились в пространстве и во времени (стали более «живучими»). В них появились полноценные и самостоятельные системы администрации, суда, финансов, подчиненных единым государственным нуждам, сложилась устойчивая традиция монархии как первого известного истории общераспространенного типа властвования. Наконец, на этапе государства-империи власть и управление в обществе окончательно утратили свои исторические связи с родовым строем и клановым управлением, а совершенствовались и исчезали, подчиняясь собственным закономерностям, по прихотям военной и политической истории цивилизаций.

Древневосточное общество и крупнейшие цивилизации древности (Шумера, Элама, Египта, Вавилона, Индии, Китая и др.) возникли и окрепли, во многом опираясь на удобные для первобытной жизни и земледелия бассейны крупнейших рек: Тигра и Евфрата, Нила, Инда и Ганга, Хуанхе. Это были поистине «цивилизации великих рек». Возможность освоения относительно узких территорий по рекам предопределила высокую плотность населения древневосточных государств. Это были городские и храмовые цивилизации со всеми особенностями, привносимыми городским укладом. Быстрее здесь распространялись социальные связи, прочнее утверждалась «энергия власти».

Привязанность к великим рекам и их водным режимам сделала особенно важной в жизни древневосточных народов организационно-хозяйственную функцию государства, включая регулярную организацию массовых ирригационных общественных работ, история которых насчитывала десятилетия и даже столетия. В результате такого исторического преобладания социальные отношения древневосточных государств формировались вокруг преимущественно государственной собственности на землю. Основная масса населения была поставлена в зависимое положение по отношению к государству, стремившемуся в своих целях сохранять и укреплять общинный уклад жизни. Это, в свою очередь, предопределило крайне замедленное формирование в праве принципов индивидуальной правовой свободы, закреплявших бы экономическую и жизненную самостоятельность людей. Право возникало в том числе и как результат общественной борьбы за «идеальное прошлое» родовых времен, эпохи равенства и справедливости. Нивелирование социальных противоречий в народе, сглаживание противостояния богатства и бедности, приниженности и знатности изначально стало одним из важнейших политических мотивов укрепления общегосударственной власти. Это было и одной из важнейших предпосылок нарочитой значимости древневосточной государственности, почти неограниченных полномочий древних властителей, для власти которых в обществе не стремились даже создавать какие-либо преграды. Это подкреплялось прочнейшим переплетением государственного и религиозного подчинения, признанием священного характера власти правителей. Не только действительные рабы, ставшие заметным элементом в древневосточном хозяйстве со II тыс. до н. э., но и буквально все остальное население пребывало в положении рабов государства. В таких социальных, отчасти даже социально-психологических условиях важным свойством древневосточной государственности была ее избыточная консервативность. Сомневаясь в правителях, ни одно древневосточное общество не сомневалось в порядке власти, установившемся на этом самом первом этапе мировой истории государства и права.

§ 4. Образование древнейших государств на Ближнем Востоке

§ 4.1. Государственность в древней Месопотамии

Оседлые цивилизации стали формироваться в Нижней Месопотамии (современный южный Ирак) с VI тысячелетия до н. э. — с этого времени там поселяются земледельческие племена. В V–IV тыс. до н. э. их вытесняют племена убайдов-шумеров, которые и стали основателями культуры с самой древней на земле государственностью.

Образование «номовых» государств

С начала IV тыс. до н. э. общинный строй шумеров двигался в направлении формирования протогосударств: в общине уже выделились лица с неодинаковыми ритуальными и материальными преимуществами по своей профессиональной деятельности. Разложению общины способствовал переход к индивидуальному труду. Вскоре у шумеров появилась письменность, которая стимулировала организационную роль культовых центров. В III тыс. соседско-родовые общины объединились вокруг храмовых центров, которые играли не только религиозную, но и хозяйственно-организационную роль. Храмы развиваются в значительные по размерам города, которые служат опорными центрами связей общин. На общественных работах применяется труд рабов, среди свободных складывается система рангов. В XXVIII–XXV вв. до н. э. в объединениях формировались признаки протогосударств: возникла надобщинная администрация. Ее представляли эвен — главный жрец храма и правитель, а также совет старейших. В межобщинном хозяйстве выделилась уже храмовая собственность. Надобщинной организации в Двуречье способствовала необходимость вести совместные ирригационные работы: города-храмы и были связаны с сетью таких каналов. Несколько заинтересованных общин формировали условный округ с 3–4 городами — это и было первичное объединение — ном. В обязанности правителя входила организация ирригации, а также выдачи из храмовых запасов членам общин через старейшин.

Таких объединений-номов сложилось в Месопотамии до 20. Большинство из их сформировали культовый союз с центром в Ниппуре. Со временем возвышаются города Киш (на севере), Ур и Урук (на юге). Но все организационное единство обеспечивалось храмовым хозяйством, полностью отделившимся от общинного; им руководят администраторы-писцы, в нем содержится штат ремесленников. Первым историческим правителем в Шумере был лугаль (хозяин) г. Киша. Лугаль был только военным вождем общин, но не жрецом. В XXVIII в. до н. э. лидерство в Шумере перешло к Уруку, правитель которого Гильгамеш («все видавший») стал героем древнейшего литературного эпоса. Единого государства древний Шумер еще не представлял: связи между номами больше походили на военный союз. Правители отдельных государств — энси («господин сооружений») — имели культовые и военные функции; отдельные из них принимали титул лугаля, что означало некую претензию на гегемонию среди всех городов. Известны народные собрания, где сходилось до 1600 чел. (в том числе 670–680 воинов).

Правители протогосударств видели свою социальную задачу во всемерном сохранении старого уклада жизни. Хотя встречаются уже сделки с недвижимостью (домами), это было редким событием и связывалось с продажей за долги: продавец всегда был в убытке. Периодически правители устраивали «возвращение к матери» — полные переделы владений. Это не могло, однако, остановить обогащение знати. Храмы начинали обзаводиться своей администрацией и даже дружинами (войско вооружается особым оружием, разделяется на колесничное, тяжелую и легкую пехоту). Война вообще становится ускорителем новой организации. Но она же временно ограничивает власть лугаля общинными коллективными органами (советом старейшин); по решению народного собрания лугаль может быть и низложен.

В XXVI–XXIV вв. до н. э. лидерство в Шумере переходит к ному Лагаш. При правителе Эанатуме Лагаш подчиняет себе другие номы (Киш, Урук и др.) Однако следовавшее из централизаторской политики усиление государственных начал встречает сопротивление общин. Администрация номов также еще двойственная: жреческо-храмовая и общинная (выборный лугаль, мудрецы, главные ороситель и землеустроитель). В итоге едва ли не первого известного истории восстания правитель Лагаша был низложен, и на его место избран общинный вождь Уруинимгина. С его именем связана попытка создать первые законы (еще изустные), а также реформы, направленные на реставрацию прежних порядков общинного равенства. Централизованная администрация (единственный тогда стержень государственности) ослабла, и вскоре Лагаш был завоеван.

Эволюция раннемонархического государства

В середине III тыс. до н. э. Двуречье заселяется новыми, семитскими по происхождению народами. Лидер одного из новых городов Саргон в конце XXIV в. постепенно подчинил своей власти весь Шумер, центром которого становится основанный им г. Аккад. В создании новой державы ведущую роль сыграла новая армия: многочисленное (более 5 тыс. чел.) профессиональное войско легковооруженных пехотинцев, каждый из которых получал за свою службу надел. Усиление централизации власти привело к образованию в Шумере ранней монархии с сильной, почти деспотической властью.

Нашествие племен из Ирана, центробежные стремления общинных объединений на рубеже XXII–XXI вв. положили конец Аккадскому государству. Возобновление монархии начинается с возвышением города Ура и его правителя Шульги, ставшего основателем новой династии. За два-три века произошло значительное усиление храмово-государственных хозяйств, большая часть населения страны теперь работала на государственных или храмовых латифундиях на условиях почти казарменного коммунизма. В 2074 г. вводится обязательная военная служба. Власть центрального правителя приняла особый, почти обожествленный характер; областями руководили уже назначаемые из центра наместники, которых по-прежнему называли энси. В правление Шульги было практически ликвидировано номовое самоуправление, коллегиальные суды общин; суд перешел в руки чиновников храмов и государства.

Возможности чисто государственного хозяйства и связанной с ним сверхцентрализации власти в ту эпоху были ограничены. С развитием частной собственности государство приобретает снова децентрализованный характер, способствует этому и новое нашествие племен-скотоводов. На рубеже XIX–XVIII вв. до н. э. Двуречье представляет калейдоскоп прежних государств-номов, в которых власть вождя-лугаля уже замещена ранней монархией.

Новое мощное государство сформировалось к началу XVIII в. до н. э. вокруг нового центра — Вавилона, который скоро станет одним из крупнейших и знаменитых городов мировой истории. Ускоренной централизацией новое государство обязано было политике шестого правителя вавилонской династии — Хаммурапи (XVIII в. до н. э.). Как уже было традиционно, Хаммурапи начал царствование с обряда восстановления справедливости: во всем государстве прощались все долги (на башне-зиккурате зажигали факел в ознаменование этого, а затем рассылался указ, грозивший неподчинившимся кредиторам смертью). Это позволяло регулярно снимать межобщинные и социальные противоречия, не единожды губившие власть. В ходе административной реформы области-номы уничтожались, вся страна разбивалась на области во главе с чиновниками, специальные люди контролировали использование земельного фонда. Подчинена была правителю и храмовая администрация: все жрецы объявлялись «рабами царя». В государстве появилась должность постоянного главного советника царя. Создавался специальный аппарат по контролю за исполнением повинностей и сбором налогов: в области было по два чиновника — «заставляющий делать» и «заставляющий давать». В ходе судебной реформы организация судов приобрела единообразие, начальники общин и областей обязаны были исполнять судебные функции; назначались и царские судьи. Стабильность государства должны были обеспечить законы. Хаммурапи настолько большое значение придавал своему законодательству, что в конце правления даже поставил памятник составленным при нем законам, посвятив его богу Мардуку (см. § 7). Жесткое государственное регулирование должно было всемерно охранить уклад общества, основу которого составляли общины полноправных свободных людей, от социального расслоения.

В XVI в. до н. э. Вавилонская держава ослабла, в ней возобновились политические междоусобицы. В 1595 г. войско хеттов (государство в Малой Азии) разгромило Вавилон; увезли даже памятник с законами Хаммурапи. Затем Двуречье попало под власть племен касситов, а после непродолжительного нового расцвета в XI–IX вв. до н. э. его включила в свой состав Ассирийская держава (см. § 4.3). После ее разгрома Вавилон на время обретает политическую самостоятельность — образуется так называемое Нововавилонское царство (конец VII в. до н. э.). Царь новой династии Навуходоносор (VI в. до н. э.) проводит ряд успешных завоевательных походов, опираясь на воссозданную профессиональную армию (конно-колесничное войско), восстанавливает старые административные традиции Вавилонского царства, ведет широкое строительство в Вавилоне (в т. ч. библейскую Вавилонскую башню). Но в 539 г. до н. э. Двуречье завоевали персы, и государственные традиции Вавилонии прекратились.

Организация государственной администрации

Законченная самостоятельная административная система сложилась в Вавилонском государстве в т. н. старовавилонский период (династия Хаммурапи) и возродилась, с некоторыми изменениями, в периоды среднего (XVI–XI вв. до н. э.) и нового царств. Государственная администрация была жестко централизованной, но далеко не всеобъемлющей. Рядом с ней продолжала существовать храмовая администрация жрецов и чиновников. А на самом низшем уровне государственными административными функциями наделялись руководители общин и союзов.

Верховная политическая и административная власть принадлежала правителю (специального титула не было); он считался наместником богов и был классическим древневосточным монархом (см. § 6). Его власть имела и религиозный, и государственный характер. В период протогосударств и ранней монархии при возобновлении династии правителя, как правило, избирали (на особых собраниях от всех областей-номов; известны примеры об избрании царя 36 000 представителей). Со старовавилонского царства власть его наследственна, но точного порядка наследования не было; нередки были случаи, когда наследовали и женщины царского или жреческих родов. Царь одновременно был и верховным военачальником.

На втором месте в вавилонской иерархии государственных должностей стоял жрец. Он выполнял религиозные обряды, руководил храмовыми хозяйствами с санкции правителя; вероятно, пользовался и судебными правами. Третье место занимал так называемый «человек приказаний», или советник. Собственных полномочий у него не было, он обязывался контролировать исполнение указаний правителя и координировал работу остальных чиновников с финансовыми, налоговыми и чисто административными функциями; в его распоряжении был штат писцов, некоторые из которых имели собственную сферу письменной деятельности. Затем следовал «высший посол», которому вменялось координировать внешнеполитическую деятельность, присутствовать на приемах иноземных послов и который считался постоянным представителем правителя в других государствах. Обязанности по вождению войск, их обучению и комплектованию лежали на главнокомандующем (название условно). Замыкал ряд высших должностей начальник дворца — нубанда, который со временем стал играть большую роль вообще в государственном аппарате: через него стали передаваться приказания правителя, к нему поступали все отчетные документы с хозяйств, он организовывал деятельность царских судей.

Страна была разбита на области во главе с наместниками — чиновниками царя. Их главной задачей был сбор налогов и общая организация государственного хозяйства; в этих целях они могли творить и суд. Чиновники руководили главами местных общин — рабианумами, которых хотя и формально назначали сверху, но из старейшин общины. Они имели административные, финансовые и судебно-полицейские полномочия в своей общине.

Государственная администрация Вавилонских царств была главным образом дворцовой и по своим задачам преимущественно финансово-хозяйственной; остальные институты государства только зарождались в самостоятельном виде.

§ 4.2. Государство Древнего Египта

Египет стал вторым по времени после Шумера центром, где сформировались древние цивилизация, культура и государственность, оказавшие мощное влияние на средиземноморские цивилизации последующего и на всю мировую историю. В отличие от Месопотамии древнеегипетская государственность практически не прерывалась, заложив единую традицию организации, мало изменившейся на протяжении более чем двух тысячелетий.

Основные этапы государственной истории

Земледельческие племена, положившие начало египетской цивилизации (многим обязанной в своих особенностях реке Нилу), появились в Египте в IV тыс. до н. э. в ходе той же волны заселения Ближнего Востока, что и шумеры. Как и в Шумере, первые протогосударственные образования здесь возникли вокруг городов-храмов (позднее греки назовут их «номами», но совпадали ли древнейшие области с административными номами I тыс. до н. э., неизвестно). Во главе древнего нома стоял, как правило, жрец-правитель; насчитывалось их в Египте до 38–39. Со временем номы образовали как бы второй «круг» концентрации: царства Верхнего и Нижнего Египта. Примерно в XXXIII в. до н. э. произошло объединение южных и северных номов под единой властью правителей первых; легендарный царь Скорпион стал основателем 1-й династии правителей Египта. Необходимость объединения опиралась на формирующуюся уже тогда единую систему ирригации для всей страны. Хотя объединение это на протяжении периода Раннего царства (XXX–XXVII вв. до н. э.), или тинисского периода (по столице Тин) (традиционно выделяемые периоды истории Древнего Египта в большой мере условны; традиция эта восходит к древнеегипетскому жрецу-историку Манефону, в III в. до н. э. написавшему труд по истории страны и разделившему ее на 3 периода: Древнего, Среднего и Нового царств и 30 условных династий фараонов-правителей (по 10 на «царство»). Даже в условиях современной науки точная хронология египетской истории недостижима, и периоды «царств» колеблются с точностью в 2–3 века), было условным и общины жили изолированной жизнью, власть правителя (инсибайа) была сильной, опиралась на высший священный авторитет и совершенно особый, характерный только для Египта религиозный статус; почти сразу в Египте оформилась сильная централизованная монархия.

Период Древнего царства (XXVII–XXII вв. до н. э.) был для Египта временем формирования государственной организации на основе крупных перемен в общественном укладе. Ранняя монархия (в силу каких-то особенностей развития древнего общества) полностью подчинила себе общины, все оказалось растворено в едином государственно-храмовом хозяйстве с принудительным трудом всего населения страны; рабства в это время в Египте еще практически не было. Отношения собственности были мало развиты, но владения государственной знати отличались своей обособленностью. Управление государственным и вельможными хозяйствами и стало основой для обособления особой государственной администрации на центральном и областном уровне. Это была эпоха строительства знаменитых пирамид, великих правителей и сглаживания различий между древними частями страны (к этой эпохе относится и правление самого долгоцарствующего в истории монарха — в XXII в. до н. э. Пиопи II якобы пробыл на троне 94 года). Рост значения областных владык привел Египет к распаду единого государства при сохранении номинальных правителей VI–XI династий — это был т. н. 1-й переходный период (XXII–XXI вв. до н. э.).

В период Среднего царства (XXI–XVIII вв. до н. э.) египетское государство вновь централизуется, власть укрепляется на центральном и местном уровнях. Этому укреплению способствовала религиозная реформа правителей XII династии, поставивших среди многих египетских богов одного — Амона-Ра, или Бога Солнца, — на первое место. Усиливается военная организация центральной власти. Хотя египетское общество по-прежнему еще не вступило в бронзовый век, социальный уклад меняется в направлении большей «приватизации»: землю стали раздавать «слугам царя». Происходит жесткое закрепление основной массы населения по их наследственным профессиям: жрецы, воины, земледельцы, ремесленники, пастухи и др. (традиция считала 7 профессий-обязанностей). Появляется рабство в хозяйствах частных лиц. Эволюцию египетского государства прервало вторжение кочевых племен-гиксосов — время их владычества получило название 2-го переходного периода (XVIII–XVI вв. до н. э.).

Правители XVIII династии освободили и укрепили Египет, это стало началом Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.) — самой знаменитой поры в истории страны. Египет превращается в мировую державу тогдашнего Востока, фараоны (именно тогда появляется это звание) ведут многочисленные успешные завоевательные войны. В ходе административных реформ возникает новое областное деление — на 42 нома — во главе с наместниками, назначаемыми из центра. Войны и важная роль военного сословия преобразовали и социальный уклад: появляется служилый слой — немху, которые занимают как бы промежуточное место между знатью и основной массой населения, трудившегося в государственных или храмовых хозяйствах. Рабство по-прежнему играло вторичную роль.

В конце правления XX династии власть фараонов слабеет, она переходит к верховным жрецам главных святилищ Египта. Это было началом Позднего царства (XI в. — 343 г. до н. э.). После нескольких завоеваний — ливийцев, персов и, наконец, Александра Македонского — Египет, сохранив внутреннюю государственную организацию, попадает в состав Македонской империи, а затем и новых держав, пришедших на смену средиземноморской греческой монархии (см. § 12).

Система государственной администрации

Основы древнеегипетской государственной организации сложились уже в Древнем царстве и в дальнейшем остались почти неизменными. Центральными институтами этой организации были царская власть и особая система взаимоотношений центра с отдельными областями страны.

Правителю Египта (инсибайа — древней эпохи, фараон — Нового царства) (фараон — слово греческое, от искаженного «большой дом») принадлежала царская власть, священная по своему происхождению и почти не ограниченная в своих полномочиях; фараоны были наиболее выраженными носителями принципов древневосточной монархии как типа государства (см. § 6). Согласно египетской доктрине, власть фараона создана и укреплена богами, правитель — носитель их воли в стране. Он ведет религиозные церемонии, регулирует управление, вмешиваясь в конфликты между администрацией и обычаями (сам не управляет!), реставрирует храмы, посылает экспедиции, организует работы, назначает главных администраторов. В управлении фараон проявляет волю бога Тота, издавая указы (удй), но в идее все должно соответствовать древним обычаям и канонам. Поэтому одна из опор власти — архивы храмов. Правитель считался гарантом единства страны, в области внешней политики он поддерживал «космический порядок». Традиционно власть считалась наследственной, однако египетская династия — это было более широкое понятие. Допускалось наследование престола женщинами (причем их последующий муж воспринимал от них звание правителя), другими родственниками. Естественным считалось наследование родственниками-мужчинами (братьями); чтобы передать престол сыну, нужно было обосновать это политически — как правило, еще царствующий фараон проводил коронацию своего наследника.

Главной фигурой администрации был чати — великий управитель, должность которого возникла в Древнем царстве; примерно с XXII в. ее доверяли только родственникам царя. Он считался казначеем богов, «тайным советником для варварских стран», начальником всех работ и поручений — т. е. практически вся полнота управления принадлежала ему, а не царю. Чати был также верховным судьей — начальником т. н. «6 великих палат». В египетских правилах, чати должен быть в курсе всех дел в стране: «Управителю должно быть доложено и о закрытии мест в такой-то час и об открытии их, ему докладывают о крепостях юга и севера, и обо всем выходящем из царского дома, и о входящем туда, ибо все входит и выходит через его посланца; ему докладывают о себе наместники, затем он идет к царю на совет…»

Дворцовая подчиненная администрация была мало специализированной. Выделялись главный раздатчик хлебов, виночерпий, интенданты, верховный маг, хранитель печати; одной из важных должностей было звание начальник книжной палаты и архива царя, контролировавший все государственные акты. Но должности эти были скорее почетными званиями и обязанностями, доверяемыми вельможам.

Египет административно делился на области — номы, номы — на округа-топы, затем на общинные округа. Правитель нома обладал административными и финансовыми полномочиями, он же был великим жрецом одного из культов. Номархи жили в столице, а делами ведали их официальные заместители. Помощниками были писцы и царские судьи. Рядом с номархами были и руководители военных отрядов.

Основной фигурой древнеегипетской администрации был писец. Писцы вели все делопроизводство, выполняли административные поручения, раздавали продукты, собирали налоги, руководили общественными работами. Они были целым сословием, попасть в которое было сложно, а должность эта давала, вместе с государственным статусом, и право на ренту, земельные владения, даже рабов. Египетская знать была порождена государственной службой, и вельможу нельзя было себе представить без служебного поста, функций, полномочий должности.

Военная организация

Еще одной особенностью древнеегипетской государственной системы было раннее обособление и сильное развитие военной организации. Номинально верховным руководителем войска был фараон, но уже с самой древности рядом с ним была должность высшего воинского начальника, ответственного за комплектование, снаряжение, обучение войск.

Постоянное войско появилось уже в период Раннего царства, хотя вооружено было только медными топориками и щитами. При фараонах XII династии (XIX–XVIII вв. до н. э.) обособилась своего рода гвардия, охранявшая царя и столицу; появилась и должность градоначальника столицы. Армия делилась на две части: пешее войско и колесничное (конницы не было, хотя верховую езду египтяне освоили около 1500 г. до н. э.). Половина армии постоянно размешалась на юге страны, половина — на севере. Тактической единицей был отряд в 50-200 воинов со своим стягом; каждые 5 воинов подчинялись своему старшему. Оружие было государственным и выдавалось только для похода (в пехоте были стрелки из лука и копейщики). На особом положении были колесничные войска. Корпус колесничих был своего рода военно-дипломатической академией, его было необходимо пройти, чтобы получить высокие должности в армии. В XII в. до н. э. появился профессиональный флот.

Древний Египет дал истории права, пожалуй, первый пример специального военного законодательства, приписываемого фараону Сесострису. Поступившие в военную службу становились сословием воинов, они были обязаны жить сообща, постоянно упражняться во владении оружием и воинском мастерстве. Воины не имели права заниматься другими делами, не должны были отлучаться из мест расположения. Неподчинение начальникам, умышленное дезертирство считались тяжкими уголовными преступлениями.

Суд и законы

Египетский суд был значительно обособлен в своей организации, и это было также важной чертой всего государственного строя. Юстиция в целом основывалась на двух принципах: 1) незыблемое хранение привилегий царской власти; 2) традиционные привилегии жречества. Судебная деятельность тесно связывалась не с администрацией (хотя высшим судьей был главный управитель), а с традициями жреческой власти.

Деревенские общины располагали только полицейскими полномочиями в отношении своих членов. Полноценный суд был в областях-номах. Для военных был свой особый суд по месторасположению войска (председателями были глава нома и командир отряда). Суд был бесплатным для подданных (египетское право строго придерживалось принципа правовой персонифицированности: египетский суд и законы только для египтян). Основной категорией дел номовых судов были финансовые и налоговые: ежегодно все египтяне были обязаны объявить в области о своем имени, местожительстве, имуществе и доходах — с этого исчислялись продуктовые или натуральные повинности (до I тыс. до н. э. египтяне не знали денег в собственном смысле слова). Уголовные дела рассматривали специальные или более высокие суды: «6 великих палат». Во главе всей судебной системы был Высший суд из 30 судей (в период Позднего царства), в т. ч. 3 главных от столиц: Фив, Мемфиса и Гелиополя. Председатели носили особые знаки — золотые цепи. Египетский суд решал дела без мотивации: только «да» или «нет» в ответ на обвинение. Дача показаний обуславливалась принесением присяги, известны случаи судебных пыток (битье палками) для понуждения к «говорению истины». В применении права судьи должны были, главное, руководствоваться обычаями и традициями. Идеи о соответствии судебного решения точному предписанию закона еще, по-видимому, не было. Хотя кодифицированные (т. е, объединенные в кодекс и систематизированные) законы в Египте были. Легендарное начало таких законов приписывалось богу Тоту (Гермесу Тримегисту греческой традиции): еще при основании государства древности он якобы вручил жрецам 42 священные книги, из которых книги 2-13 посвящались прерогативам царя и законам правления. К VIII в. до н. э. относится издание фараоном Бокхорисом особого кодекса, где большое место отводилось регулированию сделок, торгового оборота, разного рода договорам (весьма своеобразным в египетском праве). Кодексы («свитки») содержались как величайшая святыня в архивах «6 палат»: в одном из древнеегипетских литературных произведений, описывавшем перипетии 1-го переходного периода, как о величайшей трагедии говорилось о гибели этих свитков.

Административный строй Древнеегипетского государства отличался большей и самостоятельной ролью храмовой администрации, замкнутой на области-номы; именно она главным образом выполняла (через писцов) хозяйственно-распределительные и финансовые функции. Общегосударственные задачи центральной власти концентрировались на управлении дворцом и на развитии усиленной военной организации.

§ 4.3. Ассирийская держава

Во II–I тыс. до н. э. в Верхней Месопотамии и Передней Азии (современные Ирак, Сирия, частью Турция и Иран) сформировалось государство семитских народов — Ассирия, — ставшее первой в мировой истории наднациональной империей. Имперский строй Ассирийской державы был порожден особой административной и военной организацией, сложившейся в ходе активной завоевательной политики.

Становление и эволюция Ассирийского государства

На рубеже III–II тыс. до н. э. в Верхней Месопотамии, по среднему течению р. Тигр, выделился город-протогосударство Ашшур. Вначале Ашшур входил в сферу политического господства владык шумерского Ура (см. выше, 4.1). Однако удачное местоположение на перекрестье торговых путей Ближнего Востока, использование торговых связей для укрепления единства с соседними народами, быстрое обогащение города позволило его правителям выйти из-под реальной власти Шумера и обособиться в самостоятельное государственное образование. Этот период истории державы носит название Староассирийского царства (XX–XVIII вв. до н. э.).

Государственная организация Ашшура этого времени типична для протогосударств, хотя большой вес торговцев в хозяйственной жизни внес в нее некоторые особенности. Правителем города считался ишшиаккум (аналогично энси шумерийских городов-храмов). Его деятельность была направлена на организацию ирригационного хозяйства, учреждение храмов. Он же был верховным жрецом. Помимо этого, он осуществлял контроль за внешнеторговыми операциями, первоначально в пользу шумерийских верховных властителей. Власть ишшиаккума считалась наследственной, с соблюдением кланово-родовой преемственности. Полномочия главного администратора и судьи в городе выполнял укуллум (землеустроитель). В отличие от правителя его избирали члены городского совета, в состав которого входили избираемые (назначаемые —?) на год городские казначеи — лимму. Как правило, должности ишшиаккума и укуллума занимало одно и то же лицо.

Выход из-под власти Шумера способствовал внутреннему росту и одновременно внешнему ослаблению Ашшура: он становится легкой добычей завоевателя. Глава одного из соседних племенных объединений Шамши-Адад (конец XIX — нач. XVIII в. до н. э.) стал основателем первой Ассирийской державы, просуществовавшей около двух столетий. Под политическое влияние Ашшура попали многие окрестные народы, город постепенно становился центром большой разнонациональной империи. Шамши-Адад провел коренную перестройку управления новой страной: подвластные земли были разделены на 14 округов с новыми административными центрами — большей частью в крупных крепостях на важнейших реках и торговых путях. Округа управлялись назначаемыми военными наместниками, абсолютно не связанными с прежним населением округа. В их задачи входили сбор налогов и военная администрация. Основным рычагом ассирийской государственности становилась армия: появилось постоянное войско (царский полк), специальная царская охрана, комплектовавшаяся только евнухами богини Иштар, хотя количественно основную часть составляло общинное ополчение. В это время входит в употребление и особый титул «царя Ассирии».

В XVI–XIV в. до н. э. ассирийская держава растворяется в новообразовавшемся Митаннийском царстве, подпадает под власть Вавилонии. Исчезает особая политическая структура царской власти — городом по-стародавнему правит ишшиаккум. Только к XIV в. до н. э. ассирийским правителям удается возродить величие страны. Городское самоуправление теряет свое значение, усиливается власть царя, в том числе его роль как военачальника. Государство ставит под контроль общинную организацию: все общины-семьи обязаны выделить (как своего рода налог-повинность) особый надел в распоряжение центральной власти. Вначале обработка наделов осуществлялась государственными рабами из числа пленных. Позднее вошло в обиход раздавать эти наделы свободным людям в обмен на воинскую повинность — это стало основной воинской силой державы. На общины налагается повинность предоставлять воинов царю; кроме этого, к вспомогательной воинской службе обязывались царские люди, не имевшие наделов. Это позволило царям Среднеассирийской державы (XIV–XI вв. до н. э.) сформировать огромное по тем временам войско в несколько десятков тысяч воинов (легендарные сведения говорят даже о 120-тысячной армии), с помощью которой начать покорение окрестных народов. Расцвет ассирийской государственности приходится на время Новоассирийского царства (IX–VII вв. до н. э.), когда ассирийские владыки подчинили себе большую часть народов Восточного Средиземноморья, переустроили внутреннюю организацию империи, создали сильно вооруженную и организованную армию. Основную военную силу ассирийцев составили конница и колесницы. Кроме обычной пехоты (из ополченцев и рекрутов), в ассирийской армии впервые появляются специализированные части: обоз, осадные отряды. Военной организации подчинялась и общая административная система державы: страна разделялась на области во главе с начальниками, подчинявшимися только царю как военачальнику; помимо того, специальные административные единицы составляли «крепости» и их гарнизоны. Государственная сила империи основывалась главным образом на прочной военной организации.

В середине VII в. до н. э. при царе Ашшурбанипале держава достигла пика своего могущества. Была отстроена новая столица — Ниневия, при дворе царя сложилась знаменитая библиотека клинописных табличек. Однако после его смерти в Ассирии начинается период смуты, и держава попадает под власть сначала Вавилона, а затем персов.

Организация власти

Главой Ассирийской державы считался царь, уже в период первой державы порвавший всякую политическую связь с городской или общинной организацией. Способствовало этому то, что новые правители государства были выходцами из других этнических кланов, чем историческое население Ашшура. Власть царя была не столько религиозной сколько военно-политической, и армия была главной опорой правителя. В этой власти много было от власти верховного вождя клана. Формально царский трон был наследственным. Но реально наследование подчинялось прежним клановым и племенным традициям. Так, с XVIII по XIV в. до н. э. превалировало наследие власти братьями умершего правителя, затем сыновьями братьев; только в Новоассирийском царстве получило преимущество наследие от отца к сыну. При том, что сознание законности, правильности передачи престола и прав военачальника в ассирийской доктрине создавало не внутрисемейное родство, а статус города, откуда происходили прежний царь и его наследник.

Военный строй определил и жесткость иерархического построения общегосударственной администрации Ассирии. Вторым лицом в государстве считался помощник царя, он же командир крепостей и областной военной администрации; ему также поступали жалобы на судебные решения, которые или решались по существу, или передавались для нового рассмотрения. Следом шел главнокомандующий армией — тартан, который занимался только ведением военных операций и собственно командованием войсками (созыв и организация армии были вне его полномочий). Дальнейшее государственное старшинство принадлежало главе царского совета, затем начальнику дворцовой стражи или главе евнухов, начальнику виночерпиев, главному жрецу. В новоассирийский период появилась специальная должность начальника внутренней стражи государства, занимавшегося розыском преступников и другими делами, которые можно отнести к внутренним.

Власть царя опиралась на совещательные учреждения, главным образом военного происхождения. При царе было 3 совета: один — из старых воинов и бывших командиров, второй — из областной и дворцовой знати, вельмож; третий — из представителей общинных старейшин. Ни в Среднеассирийском, ни в Новоассирийском царстве ничего неизвестно о народных собраниях, хотя значительная роль совещательных учреждений и военной организации (построенной на служило-рекрутской системе) позволяла бы это предположить. Но известно понятие о «полноправном ассирийце», пользовавшемся равными правами с другими и особым покровительством законов.

Судебная организация Ассирии также была своеобразна. Низшие суды, по-видимому, не разделялись с областным управлением, а высшие представляли три специальных учреждения: суд по брачно-семейным делам (вопросы заключения брака и, особенно, брачных преступлений — неверности), суд для рассмотрения дел о кражах и суд по насильственным преступлениям. В отличие от древнеегипетского суд должен был строго придерживаться установленных и записанных законов (которые известны уже с XII–XI вв. до н. э.). Правоприменение в обществе полноправных воинов-ассирийцев прежде всего преследовало цели заставить подчиняться предписанным правителем правилам: в ассирийских законах редко встречается смертная казнь, зато широчайшее распространение, даже сравнительно с тем, что было обычно для стран Древнего Востока, приобрели членовредительские наказания.