О такой удаче Шейла не могла и мечтать. Она ощущала себя совсем как маленькая девочка, на глазах которой бабушкина сказка внезапно обернулась былью, — теперь ей не нужно было прилагать усилий, чтобы стоять неподвижно, — Шейла буквально остолбенела в этот миг, но ее внутреннее состояние не имело ничего общего с рефлекторным столбняком мышц, — в душе творилось нечто неописуемое, и этот всплеск эмоций прозвучал для инсектов-телепатов, будто громкий восторженный и изумленный вскрик.
Они остановились, безошибочно обернувшись в ее сторону.
Шейла напряглась, когда в следующий миг ее разума коснулось нечто неизмеримо чуждое… словно в ее сознании из черноты вдруг начал расти огромный знак вопроса.
«КТО ТЫ?..»
Мысль-образ несомненно предназначалась ей.
Она собрала растрепанные остатки своей воли и решимости.
«Я должна мыслить здраво и ясно… Я должна донести до них мысль, что мы не враги… Я должна…»
Инсект, который стоял к ней ближе других, внезапно пошел в ее сторону.
Шейла повторяла про себя как заклинание: «Я должна…», — отчаянно пытаясь собрать в кулак свою волю, сконцентрироваться для контакта, когда он, остановившись всего в метре от нее, вдруг совершенно четко промыслил:
«Я уже все понял, самка человека… Скажи своему самцу, что нет нужды стрелять в нас…»
Лерватов чувствовал, что все его мышцы ноют от перенапряжения. Он боялся за Шейлу, мысленно уже клял себя за то, что согласился содействовать ей в этом безумном мероприятии, когда увидел группу из четырех инсектов, которые возвышались над морем колышущихся спин. Они двигались на двух конечностях, вместо четырех, и это резко выделяло их среди остальной массы насекомообразных существ.
В этот миг он наконец понял, что так упорно искала Шейла — она пыталась выделить из общей массы
Похоже, ей это удалось, — один инсект отделился от группы и пошел к ней, не обращая внимания на ползающих вокруг собратьев, но напряжение Дмитрия не стало от этого меньше — наоборот, палец так и заныл на сенсоре гашетки импульсного оружия.
Он не мог допустить мысли, что контакт между двумя чуждыми расами может состояться вот так — на краю какого-то вонючего болота, после смертей, боев, жертв…
Что за наитие владело Шейлой, почему она так упрямо отказывалась улететь, во что верила и на что надеялась?
По мнению Лерватова, выход был один — взорвать единственную дорогу, ведущую к человеческим поселениям, и поднимать «Нибелунги» в чужие, багряные небеса Сферы.
Сжавшись в комок напряженных нервов, готовых вот-вот взорваться трескучей очередью из импульсного оружия, майор в этот миг не понимал одного — когда маховик войны начинает безудержно раскручиваться, его все равно можно остановить — но чаще всего сквозь пелену ненависти и горя, диких, как казалось, противоречий, не видна истинная суть событий, а ведь они не происходят сами по себе — заканчивают войну, ставят точку в происходящем те же самые существа, что и начинали ее: сначала — злые, непримиримые, ненавидящие… а в конце — уставшие от крови, выгоревшие изнутри и опаленные снаружи, неважно люди они или создания иных эволюции…
Ситуация разрешилась самым неожиданным образом.
Шейла и инсект некоторое время стояли напротив друг друга, потом она обернулась и махнула рукой — все в порядке.
Спустя минуту она подошла к Дмитрию в сопровождении четверых инсектов и странного, страшного и одновременно — комичного двуглавого существа, в котором Лерватов с внутренней дрожью признал живого логрианина…
— Дима, это Хрграшт — глава одной из общин насекомых. — Шейла с трудом воспроизвела скрипящее имя, указав на самого рослого из инсектов. — Он согласился говорить с нами.
Глава 10
Будущее всегда скрыто туманной дымкой неопределенности. Иногда хочется остановиться, потому что страшно заглянуть за полог безвременья.
Чем выше технологии — тем губительнее могут оказаться их последствия.
И тем больше мужества необходимо людям, которые решатся не вглядываться в вероятности, а творить новую реальность…
Шейлу разбудила тонкая трель коммуникационного устройства.
Она открыла глаза, еще не совсем проснувшись, не понимая, где она и что происходит.
События двух с половиной недель пронесли ее через сотни световых лет пространства, через жизнь и смерть, любовь и ненависть, упоение побед и надрывное горе потерь…
Трель Интеркома настойчиво звучала в тесной каюте.
— Да? — сориентировавшись наконец, Шейла протянула руку, включив тусклый плафон дежурного освещения и попутно коснувшись сенсора на панели внутренней связи.
— Мэм, это дежурный офицер, — деловито сообщил Интерком. — Мы вышли в заданную точку пространства.
— Что-нибудь обнаружили? — Остатки сна мгновенно улетучились.
— Да… Думаю, вам стоит подняться на командный мостик и взглянуть на это лично.
— Иду!..
Несмотря на волнение, Шейла задержалась в каюте, но ровно на минуту — умылась, на миг остановилась перед зеркалом, поправляя отросшие волосы…
«Вот я и стала взрослой, отец…» — подумалось ей, когда взгляд споткнулся о непривычную военную форму Конфедерации Солнц со знаками различия галакткапитана. Мимолетная улыбка вдруг погасла на ее лице, ямочки на щеках исчезли. — «Галакткапитан Шейла Норман, пилот боевой машины, член высшего военного совета… Мечтал ли ты вместе со мной о пути воина, отец, или просто подыгрывал глупой, мечтательной девчонке, уверовав, что времена звездного союза канули в лету?..»
Да… Отца уже не спросишь… Шейла поправила медальон на груди, отошла от зеркала, окинула взглядом узкую, похожую на пенал каюту и, взяв со стола карточку доступа, решительно вышла.
Оказавшись в коридоре, она прошла по нему до шахты гравитационного лифта.
Множество новых, неведомых ранее ощущений и чувств обрушились на нее за последние дни. Жизнь круто повернулась. Ощущать себя на борту огромного космического крейсера было непривычно. Начиная свою карьеру пилота, Шейла долго приспосабливалась к тесноте отсеков и низким, давящим потолкам челночного корабля, наверное, поэтому ею до сих пор владела непонятная робость — электронно-механический мир боевого крейсера Конфедерации Солнц слишком резко контрастировал с убогими помещениями шатла, и ее психика отказывалась адекватно воспринимать широкие коридоры, огромные залы постов управления, низкий уровень шумов и вибраций, которые едва прорывались сквозь толстые звукоизолированные переборки из недр космического левиафана.
Опустившись на уровень командной палубы, она вышла из гравитационной шахты и направилась, следуя указателям, к центральному боевому мостику корабля.
На мостике флагмана уже собрались все старшие офицеры корабля. Инсекта и логрианина, которые после переговоров с руководителями колонии Сферы и контакта с Интеллектом согласились сопровождать людей в их полете к Рукаву Пустоты, пока не посвящали в суть событий и держали в изолированных помещениях крейсера. Это была предосторожность, с которой согласились все, в том числе и Шейла. События, развернувшиеся в последние две недели, потрясали своей масштабностью, но не было времени на переживания, — люди просто работали, не понимая, что творят историю…
Поздоровавшись с офицерами, часть которых, пришедшая вместе с Дунканом Фростом, все еще была смутно знакома Шейле, она села в кресло за удобным, пологим терминалом.
Рядом с ней, ободряюще улыбнувшись, занял свое место Сокура, по правую руку сел Лерватов, и это помогло Шейле справиться с волнением. Она не привыкла ощущать себя в центре внимания и событий, ответственность за принятые решения тяготила ее, и если бы не поддержка таких людей, как Ник и Дмитрий, то Шейла вряд ли бы решилась занять центральное кресло на боевом мостике флагмана Конфедерации Солнц.
Она до сих пор не могла понять, почему после контакта с инсектами, который она произвела скорее по внутреннему наитию, чем по трезвому расчету, кадровые офицеры флота спокойно, с чувством собственного достоинства расступились перед ней, словно она действительно несла в своей душе что-то новое, недоступное им, но жизненно необходимое в сегодняшнем развитии событий.
«Милосердие…»
Сила, воля кадровых офицеров, их мужество и несгибаемое упрямство подпирали ее, как столпы, не давая оступиться, даже мрачный и вечно презирающий слабость Шерман молча признавал за Шейлой право на это чувство, проявленное однажды на краю болотистой равнины.
— Мы входим в зону визуального контакта с объектами! — нарушив молчаливое напряжение, произнес вахтенный пилот крейсера.
Исполинский боевой корабль медленно плыл в пространстве, давно погасив свою чудовищную скорость, и системы его оптического видения заработали, передавая на мостик оцифрованную компьютерами, контрастную, полную мрачной фантастической гармонии картину:
…Огромное поле растянувшихся в виде кольца астероидных обломков окружало некое образование, которое с большой натяжкой можно было обозначить термином «планета», но скорее не по форме, а лишь по тем гравитационным данным, цифры которых застыли в рабочих окнах информационных экранов систем навигации.
Если использовать привычную терминологию, то это образование, наверное, когда-то
Кибернетическая система изменила масштаб изображения, и картинка застывшего катаклизма приблизилась, укрупнилась, показав впечатляющие подробности произошедшей тут миллионы лет назад катастрофы.
— Включаю инфракрасную подсветку… — хриплым от волнения голосом доложил вахтенный пилот.
Мощные инфракрасные прожекторы «Антимира» ударили во мрак незримыми, проникающими на десятки тысяч километров лучами, и в их спектре смутная картинка парящих в космосе глыб волшебно изменилась — она стала четкой, контрастной…
Массивные обломки погибшей планеты медленно перемещались в пространстве, беззвучно сталкиваясь друг с другом. Их движение не было хаотично: оно подчинялось некоторой системе, которую, проследив за движением астероидных глыб, можно было назвать «течением» — все обломки, начиная от тысячетонных исполинов и заканчивая мелкими камушками, медленно плыли в одном направлении, плавно огибая совершенно фантастическое образование, состоявшее из причудливо переплетенных между собой висячих мостов лавовых выбросов. Взгляду открылись неподдающиеся описанию пространственные фигуры, напрочь лишенные острых углов, — это была бесконечная, сотни раз свернутая и переплетенная синусоида, чьи плавные изгибы соединялись между собой парящими в пространстве сталагмитами…
…Глядя на парящие в космосе останки планеты и некогда окружавших ее исполинских космических конструкций, Шейла испытывала глубочайшее потрясение.
Вокруг раздавались доклады, по информационным экранам расположенного перед ней терминала пробегали строки текстовых сообщений, а она в немом оцепенении смотрела на водоворот вещества,
Особенно острым это ощущение стало в тот миг, когда бортовыми кибернетическими системами «Антимира» была опознана часть парящих в космосе обломков.
Они принадлежали полуавтоматической рудодобывающей фабрике «Спейсстоун», без вести пропавшей в Рукаве Пустоты несколько лет назад.
О разыгравшейся тут трагедии можно было только догадываться.[15] Среди исковерканных обломков фабрики автоматические системы поиска не обнаружили признаков человеческих тел, парковочные ангары «Спейсстоуна» были пусты, но некоторые характерные повреждения обнажившихся из-за катастрофы стартовых палуб позволяли предположить, что люди покинули борт комплекса на одном или двух малых кораблях.
Заглянув в отчет, выданный бесстрастными кибер-механизмами, Шейла подумала, что истинной цены некоторых открытий не удастся узнать никогда — слишком много вырванных страниц скрывает в себе необъятный космос. История не складывается вдруг, — она пишется постепенно, и когда приходишь к финалу той или иной миллионолетней драмы, хочется помолчать, — от «Спейсстоуна», например, остался фрагмент мозаики событий, короткая радиограмма, прошедшая по станциям Гиперсферной Частоты, а сколько имен и названий остались безвестны?
Огромный крейсер осветился множественными вспышками дюз коррекции. Плавно изменив курс, он прекратил сближение с фантастической массой, выходя на первый орбитальный виток вокруг титанических останков планеты и космических поселений.
Рука Николая накрыла холодные пальцы Шейлы.
Она вздрогнула, повернув голову.
— Нужно поставить боевую задачу, — напомнил он, убрав руку с ее подлокотника.
Лерватов тряхнул головой, отгоняя наваждение. Картина на обзорных экранах была потрясающей, какой-то ирреальной, и он тоже подпал под влияние этой магии времени, словно только что заглянул в бездонные глаза Вечности.
— Очевидно, это было центральное поселение логриан… — произнес он, поворачиваясь к Шейле. — Что конкретно мы будем тут искать?
Она молча достала из нагрудного кармана формы маленький серый кристалл, который показывал ей Илья накануне боя.
— Вот образец Логра, — ответила она, передавая кремниевый кристаллик Дмитрию. — Если Илья не ошибался, и это, — она указала на экраны обзора, — действительно в прошлом являлось Логрисом, то в массу расплавленных пород должны быть заключены миллиарды таких образцов. Нужно собрать их и небольшими группами поместить в электромагнитные ловушки, изолируя друг от друга.
Для события, намеченного на восемнадцать часов по бортовому времени крейсера «Антимир», был оборудован специальный зал.
Отсек, в котором проходили собрания офицеров, освободили от лишних деталей обстановки, и теперь помещение выглядело пустым и гулким.
Центр зала занимал смонтированный на жесткой основе пилот-ложемент, извлеченный специально для этой цели из рубки «Ворона», на стены, поверх облицовки переборок, закрепили плотно подогнанные друг к другу экраны телескопического обзора.
Фигурки людей на фоне расплескавшейся вокруг бескрайней черни Рукава Пустоты казались маленькими. Стоявшие особняком логрианин и инсект молча наблюдали за последними приготовлениями, допущенные в зал офицеры стояли подле стен-экранов тесными группами по два-три человека.
Лерватов, тихо разговаривавший с Шерманом и Сокурой, покосился в сторону логрианина, с которым до сих пор не удалось наладить адекватное общение. Представитель этой древней негуманоидной цивилизации настолько резко отличался от людей и инсектов, что ксенобиологическая пропасть в некоторые моменты казалась Дмитрию просто неодолимой.
— …только что-то слабо верится мне в твой Логрис и его жизнь после смерти, — завершил Шерман начатую мысль, покосившись на двуглавое создание, похожее на кальмара-переростка, которому кто-то, потехи ради, приделал две тонкие змеиные шеи, оканчивающиеся треугольными, словно у удава, головами. — Сколько тысяч лет нас пичкали этими сказками про загробный мир, рай и ад… Слушать тошно, — заключил он, глядя, как логрианин флегматично сплетает свои шеи в тугой канат.
— Зря, — ответил ему Сокура.
— В любой легенде, даже самой вычурной, есть маленькая крупица истины. Что-то всегда служит реальной основой для того или иного предания, — поддержал Николая Лерватов.
— Ты о чем? — вскинул голову Шерман.
— О Логрисе, — ответил Дмитрий. — Илья говорил, что три миллиона лет назад его создатели посещали Землю. Он рассказывал мне, что поднимал материал по ранней земной мифологии и обнаружил там множество упоминаний о богах, спускавшихся с небес, двух- и трехглавых драконах…
Шерман саркастически фыркнул.
— Не верю я в этих двухголовых, — упрямо отрезал он. — Знаешь, Дима, наши предки были еще те фантазеры, и строить планы, опираясь на их легенды, — пустое дело…
— Да, — согласился с ним Лерватов. — Драконы из логриан, мягко говоря, — никудышные… Росточком не вышли… — Он задумался и добавил: — Но зерно истины в преданиях есть. Вероятнее всего, логриане действительно посещали первобытную Землю. Если бы не Предтечи да еще голубокожие — двухголовые выпестовали бы Человечество.
— Угу… Хрен знает, как бы они нас воспитали, — грубовато ответил ему Шерман. — Знаю я таких добрых педагогов… А так, — он развел руками, — извини, что выросло, то выросло.
Шейла, стоя у установленного в центре зала пилот-ложемента, смотрела в этот миг, как выходят в расчетные точки грузовые челноки, в емкостях которых уже клубилось кристаллическое
«Логрис. Он мертв и логичен…» — мгновенно всплыла из памяти строка прочитанного вступления.
«Дай бог, чтобы древняя машина логриан оказалась именно такой — мертвой и логичной», — подумала она, а вслух спросила:
— Сколько удалось собрать Логров?
— Пять с половиной миллиардов, мэм, — взглянув на дисплей, ответил офицер, дежуривший у комплекса следящей аппаратуры.
Корабли поддержки неумолимо приближались к расчетным точкам. Место для эксперимента избрали чуть в стороне от основной массы обломков.
Шейла продолжала пристально следить за яркими сигналами транспортных судов, потом измотанная напряжением ожидания, она перевела взгляд на кибернетические механизмы, которые продолжали трудиться, извлекая из массы сплавленных в глыбы обломков космических сооружений новые тысячи крохотных Логров. Если первый эксперимент пройдет удачно, то все вновь собранные кристаллы будут добавлены к основной массе Логриса.
Флагман человеческой эскадры крейсер «Антимир» висел напротив того места, где будут происходить основные события ближайшего часа, четыре других корабля: два фрегата, конвойный носитель и штурмовой корвет расположились попарно на удалении в несколько тысяч километров. Аннигиляционные установки «Свет», смонтированные на фрегатах, находились в стадии накопления антипротонов.
Пять кораблей…
В масштабе двухсот семнадцати человеческих миров, которые, потеряв связь друг с другом, сейчас оказались в преддверии хаоса, это было смехотворно мало, но только эти жалкие остатки законсервированного двадцать лет назад флота Конфедерации Солнц вышли в место сбора. Остальные за годы, прошедшие после краха звездного союза, были утилизированы либо переоборудованы и проданы частным компаниям…
…Мысли Шейлы нарушил предупреждающий сигнал.
Люди в зале зашевелились, от группы офицеров отделились Лерватов, Сокура, Шерман и Фрост. Они подошли к Шейле, опирающейся о подлокотник пилот-ложемента, и заняли свои места по обе стороны от возвышения, на котором было установлено нейросенсорное кресло.
— Ты готова? — ободряюще взглянув на Шейлу, спросил Николай.
Поделиться книгой: