— Командир. Есть устойчивый канал связи через вертикаль.
Илья Матвеевич кивнул.
— Внимание, Араста, говорит Горкалов.
— Слышим вас.
— Докладываю обстановку. Вошли в контакт с системами планетарной обороны. Коридор будет открыт, мы нашли способ нейтрализации древних устройств. Готовьте десантно-штурмовые модули.
— Не понял тебя? По плану мы производим эвакуацию!
— Внизу идет бой. Сигнатура распределения энергий показывает, что защитный периметр временной базы подвергся массированной атаке. Мы высылаем в район боестолкновения часть логров, но нашей помощи будет недостаточно. Пять минут фиксированного техногенного боя, адмирал. Ребятам внизу приходится туго. Действуй решительно.
— Понял. Группы эвакуации будут доукомплектованы. Я поднимаю по вертикали три крейсера. Когда откроется коридор?
— Начинай процесс восхождения. Делай это сразу! Мы обеспечим коридор!
Сказать, что внизу было «жарко», значит, не сказать ничего.
Плотные облака пыли, вброшенные в атмосферу ураганным ветром, скрывали большинство сигналов, на самом деле пустыня вокруг периметра временной базы
Воздух, напоенный дымом и пылью, вихрился тугими смерчами, в сотне метров от напряженного сияния суспензорной защиты полыхали два тяжелых транспортировщика, между которыми, вдавленный в песок, распластался изуродованный взрывами — сегмент гипердрайва фрегата «Аргон».
Адмирал Снегов выполнил данное Николаю Сокуре обещание — когда атака «лепестков» настигла транспортировщики, он отдал приказ на подрыв гипердвигателя.
Сейчас периметр защищала только надежда.
Неистовая надежда обреченных людей на помощь, которую ждали, не смея похоронить в душе последний стимул к сопротивлению.
Боевых сервомеханизмов, входящих в штатную комплектацию периметра, уже не осталось — они первыми приняли удар «лепестков», — в данный момент из автоматики работали лишь шесть стационарных плазмогенераторов.
Поле суспензорной защиты на миг погасло, синхронизируясь с залпом.
В момент отключения энергетической защиты вниз обрушились тонны песка, успевшие абсорбироваться структурой силового барьера в промежутках между залпами.
«Лепестки» учились.
Теперь, после ощутимых потерь от массированного огня периметра, они атаковали разомкнутым строем, применяя комбинированные гравитационно-плазменные удары.
Песчаная равнина превратилась в ребристую, остекленевшую пустошь: удары ионизированного газа превращали песок в стекло, навек замуровывая в его толще остатки уничтоженных машин. Разрушенный взрывами модуль «Аргона» лежал среди остекленевших волн, будто обломок пирса, рядом с которым наполовину «затонули» два буксировщика.
Латышев понимал — готовящаяся атака, скорее всего, станет последней. Иссякала энергия в накопителях, генераторы силового модуля работали на пределе мощности, но ее не хватало для оперативного восполнения потерь. Суспензорное поле вскоре перестанет держать удары гравитационных волн, а количество вражеских объектов, наоборот, прирастало, — схватка на поверхности планеты пробудила от стасиса все механизмы, сохранившиеся среди орбитальных комплексов, — они появлялись у пыльного горизонта, снижаясь плотными группами, и тут же, не дожидаясь залпа периметра, меняли построение, расходясь длинной растянутой цепью.
Что оставалось делать?
Александр оглянулся.
Всех гражданских специалистов перевели под защиту боевого Модуля «Аргона», рядом с командиром оставались девять десантников и две боевые машины, еще не исчерпавшие собственный автономный энергоресурс.
— Будем атаковать… — хрипло произнес Латышев. — Нужно отвлечь их внимание.
— На что ты рассчитываешь, командир? — устало осведомился лейтенант Никольсон.
— Они не бесконечны, Ник. Здесь нет действующей фабрики по производству «лепестков». — Александр усмехнулся краешком губ, хотя поводов для оптимизма не было вообще, да и не мог никто из бойцов увидеть его мимику за глухим забралом шлема тяжелого боевого скафандра. — План такой: теперь мы знаем, что для гравитационного удара нужно как минимум пять «лепестков». Вперед пойдут «БМК». На максимальной скорости в автоматическом режиме. Как только «лепестки» потянутся за ними, снимаем купол защиты и переводим плазмогенераторы в режим максимальной скорострельности.
— А мы? — раздался по связи вопрос сержанта Ортеги.
— Мы работаем из ракетных установок, цели разобрать заранее, о готовности доложить, — ответил Латышев, окончательно утверждаясь в принятом решении. — Если собьем хотя бы процентов тридцать «лепестков», у нас появится шанс. Идея в том, чтобы поразить максимальное количество их групп, понятно? Пока они будут образовывать новые построения для гравитационных ударов, «БМК» смогут израсходовать по ним свой боезапас и энергоресурс.
— Еще бы капельку везения и помощь с орбиты… — вставил замечание Готлауз.
— А нам до сих пор, по-твоему, не везло? — грубовато оборвал подчиненного Латышев. — Готовимся. Разобрать цели и доложить. Еще повоюем…
«Лепестки» готовились к атаке. Уцелевшие за периметром суспензорного поля сканеры фиксировали, что они собираются в группы по пять объектов. Чуть ниже длинной цепью растянулись аппараты, которые, как показал опыт предыдущих атак, сначала попытаются ослабить защитное поле разрядами плазмы, а потом, когда оно начнет терять мощность, вперед пойдут группы «гравитационного удара».
Именно такого развития событий пытался избежать Латышев, надеясь контратакой сломать опасное построение, заставить чуждые механизмы перестраиваться под огнем.
— Цели распределены. Заряд плазмогенераторов на максимуме. Поле синхронизировано. Орудийные порты боевого модуля открыты.
— Начинаем. — Александр чувствовал, как дрожь возбуждения охватывает мышцы. — Минус десять секунд!
Две «БМК» рванулись вперед, к границе суспензорного поля.
— Ну, держитесь… — выдохнул кто-то из бойцов, поднимая руку с закрепленным на бронепластинах скафандра ОРКом.[15]
Суспензорное поле погасло, пропуская боевые машины и синхронизируясь с залпом плазмогенераторов периметра.
Нижняя атакующая цепь «лепестков» тут же отреагировала на происходящее: их сегменты мгновенно раздались в стороны, открывая менее мощные, чем у «Аргона», излучатели ионизированного газа.
К счастью для людей, чужеродные устройства могли бить лишь с короткой дистанции, поражая цели в пределах прямой видимости. Их плазмогенераторы не формировали «тело» энергетического заряда, заключая его в кокон электромагнитных полей, а выбрасывали плазменный поток, схожий с солнечным протуберанцем.
«БМК» преодолели вал остекленевшего песка на границе периметра и начали расходиться в стороны, четыре плазмогенератора боевых машин вели непрерывный огонь, сбрасывая корпускулы энергетических зарядов с интервалом в три секунды.
Цепь «лепестков» стремительно пикировала на защитные устройства периметра.
— Огонь!
Боевой модуль «Аргона» содрогнулся от единовременного залпа тридцати тяжелых ракетных установок.
Реактивные снаряды ушли по низким траекториям, их ослепительные росчерки стлались параллельно изувеченной шрамами равнине, ГСН[16] наводились по датчикам детектора масс — Латышев умело использовал данные, полученные при первом столкновении с инородными аппаратами — их масса (при неработающих генераторах искусственного тяготения) была известна, и благодаря этому практически все ракеты поразили цель.
За боевым модулем «Аргона» клубами поднималась потревоженная массированным залпом вездесущая пыль, багряный свет превратился в сочащиеся красными полутонами сумерки, и в неверном, тусклом сиянии полудня глазам защитников предстал предсказуемый, но все равно удручающий результат атаки: «лепестки», начавшие было «раскрываться», за доли секунды успели сомкнуть сегменты брони, и удар, призванный уничтожить штурмовики противника, лишь покалечил их, срывая внешнюю защитную оболочку.
Несколько аппаратов упало, но большинство продолжало атакующий бросок.
— Они на рубеже эффективного огня!
Песок внутри защитного периметра начал вспухать, — это девять бойцов в тяжелых бронескафандрах поднимались из укрытий; залпы тактических ракет следовали сразу, как только из-под оранжевых наносов появлялась рука с закрепленным поверх нее орудийно-ракетным комплексом.
«Лепестки», лишившиеся мощного бронепокрытия, взрывались, разлетаясь безобразными фрагментами, но, на поверку, людей оказалось слишком мало, чтобы быстро и эффективно поразить все цели атакующей волны.
— Энергетики, мать вашу, уснули? Поле!
Гневный приказ Латышева не мог быть исполнен.
— Докладывает пост энергетического контроля! Мы потеряли девять эмиттеров…
«Как? Как это могло произойти?!» — метнулась в рассудке Александра обреченная мысль.
Ответ лежал буквально у него под ногами: горячечное сияние от расплава песчаной массы немо свидетельствовало — часть штурмовиков успела разрядить плазменные орудия, прежде чем их настигли удары тактических ракет.
Они изменили тактику, ударив не по огневым точкам периметра, к которым пытались прорваться во время прошлых атак, а разрядились по площадкам, где располагались генераторы суспензорной защиты.
Для оборонявших это означало одно — конец.
Передовая цепь «лепестков» была уничтожена, но цена победы оказалась несоизмерима с достигнутым.
Латышев, превозмогая навалившуюся вдруг свинцовую усталость, граничащую с полным безразличием, заставил себя переключить внимание на данные тактической системы.
Атака «БМК» развивалась строго по плану: боевые машины, проскочив под цепью штурмовиков, сосредоточили огонь на дальних группах противника, готовящихся к нанесению гравитационного удара. Плазмогенераторы периметра работали по тем же целям, и если бы не уничтоженные эмиттеры, экипаж «Аргона» мог бы сейчас получить передышку, столь необходимую для восполнения истраченного энергоресурса.
«Гравитационного удара не будет», — метнулась в рассудке Латышева лихорадочная мысль. Он ясно видел, что все без исключения группы «лепестков» получили серьезные повреждения от зарядов плазмы, в каждой из формаций не хватало как минимум одного—двух компонентов, без которых они не могли генерировать поле искусственной гравитации, но остановить их перестроение уже не представлялось возможным: обе «БМК», израсходовавшие бортовой энергокомплект, застыли на гребнях остекленевших дюн, тщетно поливая сомкнутые сегменты брони инородных аппаратов из автоматических орудий, но снаряды лишь высекали снопы искр, рикошетя от обтекаемых бронепластин… Главный калибр периметра также выработал тактический энергоресурс, и теперь плазмогенераторам требовалось десять—пятнадцать минут, чтобы восстановить боеспособность.
Артпогреба «Аргона» были пусты, и по суммирующим показаниям выходило, что между лишившимся защитного поля периметром временной базы и уцелевшими «лепестками» в данный момент стоят лишь девять десантников…
Латышев понимал — им не выстоять под гравитационным ударом, но отступать было некуда. В отбуксированных на сборочную площадку сегментах «Аргона» находились лишь травмированные при жесткой посадке члены экипажа, все ресурсы на ближайшие четверть часа исчерпаны, нет даже резервных сервомеханизмов, способных извлечь из-под остекленевшего песка поврежденные эмиттеры.
Тройной щелчок перезарядившейся ракетной установки вырвал рассудок Латышева из водоворота обреченных мыслей.
Выход был только один — продолжать атаку, любой ценой не дать «лепесткам» завершить начатое перестроение, не позволить сформировать ударные группы.
Для людей это означало необходимость выйти на дистанцию ближнего боя, спровоцировать своим появлением противодействие противника, связать «лепестки» боем на короткой дистанции, где они будут вынуждены раскрываться для использования генераторов плазмы…
— Ортега, Готлауз, — вы остаетесь здесь, — произнес Александр, приняв решение. — Вам поможет Джон. Во что бы то ни стало установите резервные эмиттеры взамен поврежденных. Задача ясна?
— Да, командир, но…
— Никаких «но», лейтенант. Если я не вернусь, примешь командование «Аргоном». Остальные — за мной. Выходим на дистанцию ближнего боя. Мы должны выиграть время для восстановления энергетической защиты.
Семь фигур в тяжелых бронескафандрах, растянувшись широкой цепью, двигались по остекленевшей, застывшей пологими волнами равнине.
Багряный сумрак разгонял неживой, мертвенный свет, которым истекала радиоактивная пустошь.
— Внимание! Они заметили нас.
«Лепестки», осуществлявшие перестроение на высоте пятидесяти метров, внезапно рванулись в стороны, несколько штурмовиков, находившихся в непосредственной близости от наступавших цепью десантников, начали раскрываться.
— Действовать по обстановке! Держимся десять минут. Потом отступаем к периметру.
Латышев был обязан произнести эти слова, хотя каждый из бойцов понимал: вряд ли кто-то из них выберется живым из-под ударов плазмы.
Латышев перешел на бег. Сервомоторы тяжелого скафандра работали с едва слышным ритмичным присвистом, на экранах бронированного гермошлема в паутине координатной сетки уже запутался снижающийся «лепесток», и рука с ОРКом резко пошла вверх, опережая движение раскрывающихся сегментов штурмовика.
Сердце бешено молотило в груди, система жизнеобеспечения уже не справлялась с обилием адреналина в крови…
«Лепесток» несся прямо на него, с воем рассекая воздух.
Латышев, как в тумане, видел щель, растущую меж раскрывающимися сегментами, в такие секунды разум уже не успевает за машинальными действиями тела, — он резко припал на колено, обеспечивая дополнительный упор при стрельбе, и залпом разрядил ракетную установку.
Штурмовик разорвало двумя прямыми попаданиями всего в десятке метров от земли — два реактивных снаряда попали точно в зазор между сегментами брони, вокруг, со звоном ударяясь об остекленевший песок, дождем сыпались обломки, один из них ударил Латышева в грудь; не удержав равновесия, капитан упал на спину и вдруг понял — это конец.
Из багряных сумерек на него пикировал еще один штурмовик.
Он отчетливо видел раскрытые сегменты брони, подвеску плазмогенератора под вторым, цилиндрическим корпусом — страшное по своему смыслу видение длилось менее секунды… Затем Вселенную поглотил ослепительный огонь, который объял усыпанную обломками ложбину, вновь расплавив песок, обдав бронескафандр адской температурой, от которой начал плавиться слой керамли-товых пластин, превращая гибкую, прочную оболочку в подобие статуи…
Когда «лепесток» вышел из губительного пике, бронескафандр Латышева уже начал медленно тонуть в размягченной стекловидной массе.
— Командир!!!
Крик в коммуникаторе бился ледяным холодом потери.
Хоук, который видел все, резко развернулся.
Вокруг него с бешенной скоростью кружили два штурмовика, оба были повреждены ударами плазмы основных орудий периметра, и теперь что-то не ладилось в их системах — вместо того чтобы атаковать, они пытались выполнить построение для гравитационного удара.
Хоук не мог точно прицелиться на такой короткой дистанции при бешеной скорости круживших вокруг него объектов, и потому выпустил ракеты, доверившись компьютерной системе наведения.
Один из «лепестков» внезапно вспыхнул, превратившись в горящий болид, второй, потеряв напарника, тут же изменил тактику действий: резко затормозив, он покачнулся в воздухе и начал раскрываться, удерживая человека под прицелом плазмогенератора.
«Ну вот и все…»
Хоук медленно отступал, поливая штурмовик из автоматического орудия, но тщетно, — снаряды лишь царапали его броню, — даже раскрывшись, «лепесток» оставался неуязвим для легких типов баллистического оружия.
Хоук понимал — жить осталось доли секунды, и в этот миг, когда душа, сжавшись в крохотный комок, уже была готова расстаться с телом, пыльный, задымленный воздух внезапно пронзил шипящий лазерный разряд.
«Лепесток» разрезало пополам.
Хоук оторопело посмотрел вверх и вдруг увидел бледные энергетические образования, которые снижались от границ низкой клубящейся облачности и внезапно, безо всякого объяснимого перехода, теряли форму, растворялись в пыльном воздухе, превращаясь в разряды когерентного света!..
Несмотря на его чудесное спасение, первой мыслью сержанта была страшная догадка: наверное, это еще один вид адских порождений проклятой планеты…
— Отступаем!.. — выкрикнул он в коммуникатор, не зная, слышит ли его кто-нибудь из взвода.
Он ничего не понимал. Вокруг продолжали взрываться пораженные лазерными разрядами «лепестки» — происходящее походило на бред… Пока затуманенный взгляд сержанта не уловил в багряных небесах знакомый, характерный ореол от работающих двигателей планетарной тяги, и почти тут же тугой шквал ракетно-лазерного огня ударил из поднебесья.
Хоук без сил опустился на колени.
С небес спускались десантно-штурмовые модули.
Поделиться книгой: