– Где я могу найти его?

– Оно очень объемное. Пойдемте.

Следом за дамой Рэй вошел в тесноватую, без единого окна комнату, вдоль стен которой стояли металлические стеллажи. Чиновница протянула ему раскрытый журнал регистрации.

– Распишитесь вот здесь. Имя и дата, остальное я сделаю сама.

– В чем состояла суть дела?

– Неумышленное причинение смерти.– Она выдвинула из стеллажа глубокий ящик.– Пожалуйста. Материалы предварительного следствия, изложение фактов, прения сторон, вердикт. Можете занять тот стол, но выносить бумаги из комнаты не разрешается. По приказу судьи.

– Какого?

– Судьи Этли.

– Он умер.

– Что ж, не самая дурная весть,– бросила дама, шагнув к выходу.

С ее уходом, казалось, стало легче дышать. Рэй прикинул на взгляд длину ящика: не менее четырех футов.

«Господь с ним, впереди у меня все лето».

* * *

На момент смерти, которая последовала в 1997-м, Клиту Гибсону исполнился шестьдесят один год. Причина смерти: патологическая дисфункция почек. Причина патологии: длительный прием «Райекса», патентованного средства, выпускавшегося фармацевтической компанией «Майер – Брэк». Его честь судья Ройбен В. Этли полностью согласился с выводами следствия.

Таблетки «Райекс» мистер Гибсон глотал в течение восьми с половиной лет, надеясь с их помощью снизить в крови содержание холестерина. Пилюли были прописаны пациенту лечащим врачом и проданы местным аптекарем, причем вдова и дети покойного предъявили иск обоим. На пятый год приема лекарства у мистера Гибсона возникли проблемы с почками, разрешить которые пытались несколько специалистов. В то время медики не подозревали о наличии у «Райекса» каких-либо побочных эффектов. Когда почки окончательно отказались работать, незадолго до смерти случай свел пациента с неким мистером Паттоном Френчем, адвокатом.

Паттон Френч являлся старшим партнером юридической фирмы «Френч и Френч», что обслуживала жителей Билокси. В дополнение к производителю «Райекса», врачу и аптекарю ответчиками по делу выступили оптовый поставщик лекарства и его брокерская компания, штаб-квартира которой находилась в Новом Орлеане. Защиту обвиняемых взяли на себя опытные профессионалы, в том числе несколько тяжеловесов из Нью-Йорка. Затянувшийся процесс позволил мистеру Френчу и его скромной фирме в полной мере реализовать свои преимущества перед бесспорными гигантами.

Швейцарская частная компания «Майер – Брэк» представляла собой фармацевтического монстра, имевшего отделения в шестидесяти странах мира. В 1998 году ее прибыль составила шестьсот тридцать пять миллионов – при общем доходе в девять миллиардов долларов. На то, чтобы лишь пробежать глазами отчет о деятельности компании, Рэю потребовался целый час.

Руководствуясь одному ему известными соображениями, Паттон Френч принял решение обратиться в окружной, а не в федеральный суд, где исход дела определяет жюри присяжных. По закону в окружных судах присяжные рассматривают только споры о наследстве. Помогая отцу в качестве клерка, Рэй много раз присутствовал на этих жалких спектаклях.

В данном случае юрисдикция окружного суда объяснялась двумя фактами. Во-первых, недвижимое имущество покойного находилось на территории округа Хэнкок. Во-вторых, сыну умершего не исполнилось еще восемнадцати лет, а вопросы, связанные с правами несовершеннолетних, находятся в ведении именно окружного суда.

Но у Гибсона были и взрослые дети. Дело вполне могло слушаться в любом федеральном суде штата Миссисипи. Однажды Рэй попросил отца разъяснить загадочное противоречие, и ответ поразил его своей логикой:

– У нас создана лучшая в мире система судопроизводства.

Настоящий патриот, судья считал это непреложной истиной.

Возможность выбора была предоставлена адвокату не в каких-то двух или трех штатах – правила игры распространялись на территорию всей страны. Но когда вдова, обитательница захолустного городка в Миссисипи, предъявила иск всесильному швейцарскому монополисту, началась тихая необъявленная война. Целая когорта юристов компании «Майер – Брэк» попыталась деликатно передать дело на рассмотрение федерального суда. Однако Ройбен В. Этли и не думал сдаваться. После того как в число ответчиков попали местные жители, доводы прожженных крючкотворов потеряли всякую силу.

Судья принял дело к производству. По мере того как разворачивался процесс, отношения его с адвокатами защиты становились все более натянутыми. Читая некоторые реплики отца, Рэй не мог сдержать улыбки. Отточенные фразы били прямо в цель, лишали многоопытных, убеленных сединами мэтров воли к сопротивлению. Ройбен Этли никогда не устраивал погони за справедливостью, он привык действовать размеренно и неторопливо.

Становилось очевидно: «Райекс» представляет собой не более чем полуфабрикат. Паттон Френч отыскал двух экспертов, которые провели точный химический анализ продукта, после чего защите оставалось только сложить оружие. Оказывается, пилюли действительно снижали уровень холестерина, энергично разрушая при этом тонкие ткани почек. Не утруждая себя детальными исследованиями, компания выбросила препарат на рынок, где он быстро завоевал популярность. В результате здоровью десятков тысяч человек был нанесен непоправимый ущерб. Паттон Френч пригвоздил производителя волшебных таблеток к позорному столбу.

Процесс длился восемь дней. Невзирая на протесты защиты, суд открывал слушания ровно в восемь пятнадцать утра. Едва ли не каждый день заканчивались они только в девятом часу вечера, что вызывало еще более резкие протесты, которые Ройбен Этли хладнокровно игнорировал.

Вердикт был вынесен на второй день после того, как прозвучали показания последнего свидетеля. Подобная тактика сразила защиту наповал. Рэй ничуть этому не удивился: когда отец принимал окончательное решение, он терпеть не мог проволочек.

К тому же он располагал подробнейшими, собственноручно сделанными записями. За восемь дней были исписаны тридцать блокнотов. Заключительная речь судьи убедила всех экспертов.

Семейство Клита Гибсона получало один миллион сто тысяч долларов: ровно в такую сумму оценил жизнь усопшего приглашенный со стороны эксперт. За выпуск непроверенной продукции компания «Майер – Брэк» несла еще и штрафные убытки – в размере десяти миллионов. Деятельность ее, подчеркнул судья, представляет угрозу для всего человечества.

В прежней жизни Рэй и не подозревал о том, что отец способен наложить на ответчика такие санкции.

Все послесудебные ходатайства были отвергнуты. «Майер – Брэк» требовала отменить штраф, Паттон Френч настаивал на его увеличении. Обе стороны остались ни с чем.

Странно, но ни истец, ни ответчики не подали ни одной апелляции. Надеясь все-таки отыскать жалобу, Рэй дважды перерыл ящик. Пусто. По-видимому, стороны вес же пришли к какому-то соглашению. В записной книжке Рэй пометил: уточнить у клерка.

Неприятный конфликт возник по поводу гонораров. В соответствии с заключенным контрактом Паттон Френч должен был получить половину причитавшейся семейству Гибсона суммы. Подобную щедрость за счет истца судья счел чрезмерной. У себя в округе он принципиально ограничивал аппетиты адвокатов тридцатью тремя процентами. Мистер Френч попытался отстоять тяжким трудом заработанные деньги, но ничуть в этом не преуспел.

Развязка дела «Гибсон против „Майер – Брэк"“ знаменовала собой торжество присущего судье Этли профессионализма. Читая материалы, Рэй испытывал гордость. Трудно было поверить, что во время процесса отца уже наверняка мучили боли. Всего шесть месяцев спустя прозвучал беспощадный диагноз: рак.

Старый воин заслуживал искреннего восхищения.

За исключением сотрудницы, которая прямо на рабочем месте увлеченно ела дыню, канцелярия оказалась пустой. Клерки разошлись по домам: обед.

Выйдя из здания суда, Рэй отправился на поиски библиотеки.

ГЛАВА 29

Сидя за столиком уличного кафе в Билокси, Рэй по сотовому телефону проверил свой домашний автоответчик и обнаружил там три послания. Звонила Джоан Кейли, предлагала сходить в ресторан поужинать. Фог Ньютон сообщал, что в течение следующей недели «бонанза» будет свободна и они вольны лететь, куда душа пожелает. Дал знать о себе Мартин Гейдж из налогового управления Атланты: он все еще ждал копии злополучного письма. Жди, жди, подумал Рэй.

Он жевал зеленый салат и размышлял о том, когда в последний раз позволил себе беззаботно что-то есть, не тревожась за оставленный у бровки автомобиль. Особых оснований для беспокойства сейчас не было: за соседними столиками непринужденно болтали молодые мамы, время от времени покрикивая на своих расшалившихся детей.

Публичная библиотека находилась за углом. Отыскал ее Рэй с помощью купленной в газетном киоске карты города. Припарковавшись на стоянке у главного входа, он, перед тем как войти в здание, по привычке бросил внимательный взгляд по сторонам.

Компьютерный зал представлял собой небольшую комнатку на первом этаже, со стенами из стекла, но без единого окна, которое выходило бы наружу. Главным печатным органом на побережье считалась газета «Сан геральд», архивы которой можно было проследить вплоть до 1994 года. Рэй довольно быстро нашел файл с номером от 24 января 1999 года: судебный процесс закончился днем раньше. Статью о громком деле и вердикте в одиннадцать с лишним миллионов долларов редакция поместила на первой полосе. Рэй ничуть не удивился, читая пространные рассуждения Паттона Френча – адвокату было что сказать. Его честь Ройбен В. Этли от комментариев воздержался. Представители ответчиков жаловались на предвзятость суда и грозили апелляцией.

Имелся в тексте и фотоснимок Френча: статный пятидесятилетний мужчина, круглолицый, с копной седеющих волос. Манера репортера излагать материал не оставляла сомнений в том, что словоохотливый адвокат сам сообщил газете потрясающую новость. Процесс, по его определению, был «умоисступляющим», действия ответчиков – «бездумными и корыстными», вердикт – «взвешенным и справедливым», а любая апелляция явилась бы «заведомо неудачной попыткой обмануть правосудие».

Одержано немало побед, скромно признавал адвокат, но эта стала настоящим триумфом. Френч категорически отверг предположение о том, что присужденная ответчику к выплате сумма чрезмерно завышена. Два года назад присяжные округа Хайндс присудили истцу пятьсот миллионов, сказал он. В других штатах решением суда жадные корпорации расстаются кто с двадцатью, кто с пятьюдесятью миллионами. Сумма в десять миллионов свидетельствует скорее о снисходительности к обвиняемой стороне.

Как адвокат, он, Паттон Френч, специализируется на исках против фармацевтических компаний. В данный момент у него на руках четыре таких иска, и все связаны с «Райексом». Более того, количество их растет каждый день.

Рэй ввел в программу поиска название пилюль, и на экране компьютера появилась новая статья, датированная 29 января. Набранный кричащим шрифтом заголовок вопрошал: «А ВЫ ПРИНИМАЛИ „РАЙЕКС“?» Под ним две колонки обстоятельно разъясняли напасти, которые ждут доверчивых потребителей лекарственного средства, а третья знакомила читателя с подробностями дела, выигранного пятью днями ранее экспертом по сомнительным снадобьям Паттоном Френчем. Далее в тексте сообщалось, что на протяжении последующей недели в отеле «Галфпорт» будет работать квалифицированная медицинская комиссия, которая готова бесплатно освидетельствовать всех желающих. В самом низу газетной полосы мелкими буквами шла строка: «Материал подготовлен и опубликован при спонсорской поддержке юридической фирмы „Френч и Френч"“, приводились телефоны ее отделений в Билокси, Галфпорте и Паскагуле.

Новый поиск привел Рэя к почти идентичной заметке от 1 марта 1999 года. Различия заключались лишь в месте и времени работы комиссии. Третье рекламное объявление обнаружилось в воскресном выпуске «Сан геральд», который поступил в продажу 2 мая.

Увлекшись, он решил несколько удалиться от побережья и в течение часа изучал буквально те же самые публикации в джексонской* «Клэрион-Леджер», «Таймс» Нового Орлеана, мемфисских «Геттисберг америкен», «Мобайл реджистер», «Коммершиэл эппил» и «Адвокате» Батон-Ружа*. По всему было ясно, что Паттон Френч осуществил массированную атаку на «Райекс» и его производителя.

Однообразное чтение утомило Рэя. По-видимому, заметки-близнецы были разосланы по всем пятидесяти штатам. Чтобы как-то отвлечься, он залез в Интернет, и имя Френча тут же всплыло на веб-сайте его фирмы.

Электронная страница оказалась образчиком изощренной рекламы. Не жалея сил, в фирме трудились четырнадцать юристов, она имела свои отделения в шести городах и продолжала расширяться. Впечатляющая биография Паттона Френча могла смутить даже эстрадного кумира.

Фундаментом благосостояния высокоумных законоведов являлась защита интересов тех, кто пострадал от приема очередной панацеи или действий полуграмотного врача. Иски семи тысяч двухсот их клиентов, которые глотали «Райекс», облегчили банковские счета «Майер – Брэк» на рекордную сумму в девятьсот миллионов долларов. Сейчас фирма ополчилась против «Шайн медикэл» – производителя «Минитрина», широко распространенного и приносящего компании баснословные барыши средства для снижения давления. Администрация по контролю за продуктами и лекарственными средствами внесла препарат в черный список – слишком уж много вызывал он побочных эффектов, однако выпуск отравы почему-то продолжался. На сегодняшний день фирма вела иски двух тысяч жертв «Минитрина».

У «Кларк фармасьютикэлс» Паттон Френч отсудил пятьдесят два миллиона долларов в пользу тех своих клиентов, чей слух значительно ухудшился после регулярного приема антидепрессанта «Кобрил».

О других сотрудниках фирмы на сайте говорилось мало. В безликой своей массе они служили фоном, на котором вел титаническую борьбу герой-одиночка. Мистер Паттон Френч в пух и прах разносил алчных фабрикантов. Боевым флагом в этой войне был список из восьми патентованных средств. Среди названий Рэй обнаружил и «Тощего Бена».

С целью обеспечить максимально быструю и эффективную защиту клиентов фирма приобрела восьмиместный «Гольфстрим». Помещенный на сайте фотокадр запечатлел у трапа самолета Паттона Френча: темный деловой костюм, кожаный кейс, уверенная улыбка – не отчаивайтесь, люди, справедливость грядет! Рэй хорошо знал, что реактивный лайнер обошелся покупателю примерно в тридцать миллионов долларов – и это не считая оплаты услуг двух пилотов, расходов на обслуживание машины.

Паттон Френч являл собой пример законченного эгоиста.

«Гольфстрим» оказался той последней соломинкой, что переломила спину верблюда. Выйдя из библиотеки, Рэй уселся за руль, достал из кармана телефон и набрал номер фирмы. Работавшие на старшего партнера ассистентки прилежно передавали абонента друг другу, пока трубку не сняла личная секретарша босса.

– Я хотел бы встретиться с мистером Френчем,– проговорил уже порядком утомленный Рэй.

– К сожалению, сейчас его нет в городе.– Звучавшая в голосе вежливость удивляла.

Разумеется, его нет в городе.

– Слушайте внимательно,– Рэю было не до церемоний,– второй раз звонить не стану. Меня зовут Рэй Этли, я сын судьи Ройбена Этли. В настоящий момент нахожусь здесь, в Билокси, и намерен побеседовать с вашим шефом.

Продиктовав в трубку номер своего сотового телефона, Рэй тронул «ауди» с места. Минут через пять машина подкатила к зданию «Акрополя», помпезного, в стиле Лас-Вегаса, казино. Стоянка была забита, у входа прохаживались дюжие охранники.

Он уже сидел за стойкой бара, потягивая содовую, когда в нагрудном кармане рубашки ощутил мягкую вибрацию.

– Мистер Рэй Этли?– произнес голос в трубке.

– Да.

– Паттон Френч. Рад вашему звонку и сожалею, что не смог ответить на него сразу же.

– Юристы – народ занятой.

– Это правда. Вы на пляже?

– В настоящий момент я сижу в баре «Акрополя».

– А меня срочные дела призвали во Флориду, на конференцию.

Досадно, подумал Рэй.

– Не могу не выразить искренние соболезнования в связи с кончиной вашего отца.– В трубке послышался треск атмосферного электричества, как бывает, когда говоришь по телефону из самолета.

– Спасибо.

– Я присутствовал на похоронах, видел вас, но не имел возможности подойти. Судья был замечательным человеком.

– Спасибо,– повторил Рэй.

– Как дела у Форреста?

– Откуда вам известно о Форресте?

– Мне известно почти обо всем, Рэй. Еще школьником я привык добросовестно готовить домашние задания. Информация в фирму поступает тоннами, потому-то нас и считают победителями. Надеюсь, Форрест в норме?

– Пока – да.

Рэя разозлила небрежность, с которой собеседник затронул личную и весьма деликатную тему, но из материалов сайта он неплохо представлял себе этого адвоката, напрочь лишенного всякого понятия о такте.

– Отлично. Завтра рассчитываю быть дома. Сейчас я на борту яхты, а в море ритм жизни, сами понимаете, замедляется. Чему вы отдадите предпочтение – обеду или ужину на двоих?

Значит, не самолет, а яхта. Неплохо, неплохо, мистер Френч. Рэя устроил бы короткий разговор за чашкой кофе, но здесь он был всего лишь гостем.

– Как вам будет угодно.

– Имейте в виду оба варианта. Ветер в заливе переменчив, и я не уверен, во сколько точно пристану к берегу. Может, с вами свяжется завтра моя секретарша?

– Согласен.

– Речь пойдет о деле Гибсона?

– Если попутно не возникнет иных вопросов.

– Не должно. Все началось с Гибсона.

Вернувшись в мотель, Рэй некоторое время следил на экране телевизора за ходом бейсбольного матча, а потом, в ожидании захода солнца, листал книгу. Хотелось спать, но заснуть при свете он не мог. Со второй попытки дозвонился до Форреста и начал выяснять у брата подробности его затворнической жизни. Неожиданно в трубке прозвучал предупредительный сигнал.

– Я перезвоню,– сказал Рэй и нажал кнопку отбоя.

«Новое вторжение»,– бесполым механическим голосом известила консоль установленной в квартире охранной системы. Пытаясь держать себя в руках, Рэй распахнул дверь: «ауди» стояла менее чем в двадцати футах от стены.

Получил сигнал тревоги и Кроуфорд. Четверть часа спустя детектив уже звонил с места события.

– Отмычкой вскрыта дверь в подъезд, чем-то тяжелым, скорее всего кувалдой, взломана дверь в квартиру. Везде горит свет, стол в гостиной перевернут, на бытовую технику воры не покусились.

– Там нет ничего ценного,– сказал Рэй.

– Зачем в таком случае было лезть туда еще раз?

– Не знаю.

Кроуфорд поднялся на второй этаж к домовладельцу и попросил его вызвать бригаду ремонтников. Дождавшись ухода полиции, вновь позвонил Рэю.

– Это не может быть простым совпадением.

– Почему нет?

– Они не пытались ничего украсть, хотя бы для виду. Вас запугивают. Объясните, в чем дело?

– Не знаю.