15

Сэр Томас Уолтон, адмирал флота, был крупным мужчиной, седой, лысый, с бесцветными, поблекшими глазами. Награды свои надевал редко, а на Терре бывал только по делам. И никакое не ваяние, а гены, войны и непролитые слезы по тем, кто погиб у него на глазах в бою, а также из-за того, что не могла удержать в своих руках Империя то, что для нее приобреталось, избороздили его лицо. Кит вообще считала его самым красивым из всех виденных ею в жизни мужчин, а он в ее присутствии язык крепко держал за зубами с застенчивостью закоренелого холостяка. Он обращался к ней не иначе, как «мисс Киттридж», выделил ей каюту на флагманском корабле и находил оправдания не появляться в офицерской кают-компании, где питалась и она.

Работы ей никакой не придумали — лишь бы не мешалась под ногами. Одинокие молодые лейтенанты кружились вокруг нее, вовсю стараясь очаровать и поразить ее. А вот Фландри редко появлялся на борту дредноута.

Флот кружил во мраке, пронизанном холодными лучами звезд, по сути дела не предпринимая особо активных действий. Нужен был глаз да глаз за Огром, поскольку гигантская планета так и оставалась загадкой, а силы ардазирхо не стремились к столкновению и оставались вблизи Виксена, где они могли получить поддержку и на котором захваченные заводы-автоматы с каждым днем увеличивали военную мощь пришельцев. Время от времени терране совершали рейды, но Уолтон все никак не мог решиться на пробу сил. У него еще были шансы победить, при условии, что введет в действие все свои силы, а Огр останется нейтральным. Однако приз, Виксен, станет тогда могилой.

На кораблях начали потихоньку роптать недовольные Уолтонского воинства.

По прошествии трех недель капитана Фландри вызвали к адмиралу. Он присвистнул с облегчением.

— Должно быть, вернулись с докладом наши разведчики, — сказал он своему помощнику. — Может, хоть теперь избавят меня от этой проклятой вшивой команды.

Все началось с того, что он оказался единственным среди людей, кто говорил на урдаху, а на кораблях было несколько сот пленных, захваченных на выведенных из строя летательных аппаратах абордажными командами. Офицеры умерли с ужасающим мужеством запрограммированных существ, уничтожив предварительно все навигационные документы, а никто из оставшихся в живых рядовых англика не знал и с земными филологами сотрудничать не желал. С помощью электроники Фландри передавал другим свое знание родного языка пленников, но, не желая больше подрывать свое здоровье, делал это в общепринятом темпе, а конец каждого дня уходил у него на допросы, так как, разговаривая с ними на их родном языке, удавалось добиться кое-какого сотрудничества с их стороны. Два человека уже выучили урдаху — хватит пока на рассаду. Однако до возвращения отправленных к Ардазиру разведчиков Фландри по-прежнему занимался допросами. Работа, приносящая осязаемые результаты, но выматывающая и отупляющая.

Он с готовностью вскочил в гравитационный скутер и помчался на дредноут, корабль класса «Нова», высившийся как округлая гора с обращенными в сторону Млечного Пути орудиями. Впрочем, других целей и не было видно — только звезды, далекое солнце Черулия и темная туманность. Трудно было поверить, что сотни кораблей на высвобожденной атомной энергии рыскали в пространстве на миллион километров вокруг. Он вошел через седьмой тамбур и быстро зашагал к адмиральскому кабинету. Алый плащ полоскался у него за спиной, на нем была переливающаяся синяя блуза, белоснежные брюки, заправленные в полусапожки настоящей кордовской кожи, и фуражка, заломленная наперекор всем предписаниям. Чувствовал он себя как отпущенный с уроков школьник.

— Доминик!

Фландри остановился и завопил:

— Кит!

Она бежала ему навстречу по коридору — маленькая и одинокая, в своем коротком, еще с Терры, платьице. Все тот же золотистый шлем волос, но, заметил он, она похудела. Фландри положил ей вытянутые руки на плечи, не подпуская ближе.

— Дай получше разглядеть тебя, — смеялся он и серьезно добавил: — Тяжко?

— Одиноко, — ответила она. — Пусто. Дела нет, остается одно — маяться. — Она отшатнулась от него. — Нет, к чертям все это, терпеть не могу, когда сами себя жалеют. У меня все в порядке, Доминик. — И она уставилась в пол, потирая один глаз костяшкой пальца.

— Идем! — сказал он.

— Как идем? Куда ты, Доминик? Я не могу… я хочу сказать… Фландри шлепнул ее по самому подходящему месту и быстренько потащил ее за собой через холл.

— Послушаешь, что скажут, вот надежда и оживет! Топай! Часовой у дверей кабинета Уолтона был поражен:

— Сэр, мне было приказано впустить только вас…

— Посторонись, салага. — Фландри ухватил молодого пехотинца за ремень и переставил его на метр в сторону. — Юная госпожа мой оперативный эксперт по гиперскидгеронике. К тому же симпатичная. — И он закрыл дверь перед носом часового.

— Что все это значит, капитан? — вздрогнул сидевший за столом адмирал Уолтон.

— Да вот я подумал, может, она нам пиво будет наливать, — пробормотал Фландри.

— Я не… — беспомощно начала Кит. — Я вовсе и не…

— Присядь, — Фландри толкнул ее к креслу в углу. — В конце концов, сэр, нам может понадобиться информация о Виксене из первых рук. — Взгляды Фландри и Уолтона встретились. — Думаю, она заработала себе право на место у самого ринга.

Какое-то время адмирал сидел не шелохнувшись, потом скривил губы.

— Вы неисправимы, — сказал он. — И избавьте меня от своего дежурного ответа «никак нет, меня зовут Фландри». Порядок, мисс Киттридж, но помните — все совершенно секретно. А коммандора Сугимото вам, капитан Фландри, представлять не надо.

Фландри обменялся рукопожатием с терранином, возглавившим первую вылазку к Ардазиру. Все сели. Фландри закурил сигарету.

— Сразу нашли местечко? — спросил он.

— Без труда, — ответил Сугимото. — С поправками, обеспечивающими сочетаемость их астрономических таблиц и наших, которые вы мне передали, а также после ваших объяснений их системы счисления это было элементарно просто. Их солнца нет в наших звездных каталогах, потому что они находятся по ту сторону темной туманности, а нами в том направлении никогда не проводилось исследований. Так что вы позволили нам выиграть не меньше года на поиски. Кстати, после окончания войны ученым предоставится интересная возможность заняться этой туманностью. Если смотреть на нее с противоположной стороны, то она слегка светится — там протосолнце. Никогда и не подумаешь, что популяция один, такая юная, находится в одной и той же Галактике, что и Сол, совсем по соседству. Похоже на каприз природы.

Фландри напрягся.

— В чем дело? — резко спросил Уолтон.

— Так, ничего, сэр. А может быть, и есть что-то. Не знаю. Продолжайте, коммандор.

— Нет смысла повторять все подробно, — сказал Уолтон. — Посмотрите потом полный отчет. Ваша общая оценка условий существования ардазирхо, полученная в результате допросов, полностью верна. Солнце — карлик класса А4 — действительно находится на расстоянии не более двенадцати парсеков отсюда. Планета — земного типа, но покрупнее, довольно засушливая и гористая, с тремя спутниками. По всем данным, а как они добываются, вам известно, здесь и тайные высадки на планету, и дальнее слежение с помощью телескопов, использование скрытых камер и допрос случайных представителей населения, гегемония урдаху установлена недавно, и их господство далеко от стабильного, непрочное.

— Один из наших ксенологов установил, что там произошло типичное восстание, — сказал Сугимото. — На мой-то взгляд, во всех его фильмах можно видеть просто скопища рыжих волосатых созданий в одного вида наряде, стреляющее из огнестрельного оружия по вполне современного вида крепости, защитники которой ходят совсем в другом наряде. Звуковая дорожка пока ничего не говорит, пока ваши ребятки не переведут, что на ней записано. Но ксенолог говорит, что есть масса признаков, доказывающих, что речь идет о восстании какого-то более отсталого племени против более цивилизованных завоевателей.

— Значит, есть шанс натравить их друг на друга, — согласился Фландри. — Конечно, чтобы добиться при этом успеха, разведслужбам сначала надо собрать как можно больше информации.

— У вас есть что-то еще добавить, капитан? — спросил Уолтон. — Из того, что вы еще узнали после представления вашего последнего отчета?

— Нет, сэр, — ответил Фландри. — Все прекрасно стыкуется одно с другим. Особняком стоит только главный вопрос. Ведь урдаху не могли наизобретать столько всяких современных штуковин, которые обеспечили бы им власть над всем Ардазиром. Слишком уж быстро. Пару десятилетий назад они находились на начальном этапе освоения атомной энергии, значит, кто-то передал им знания, обучил их и отправил покорять мир. Кто?

— Имир, — решительно сказал Уолтон. — Для нас вопрос стоит так: действует ли Имир самостоятельно или в качестве союзника Мерсейи?

— Если он вообще тут при чем-то, ~ пробормотал Фландри.

— Да черт возьми! У кораблей ардазирхо и их тяжелого вооружения типично имирская конструкция. Правитель Огра связывает действия половины нашего флота только своим нежеланием говорить с нами. Юпитерский колонист пытался погубить вас, когда вы были там в служебной командировке. Было дело?

— Кораблям можно намеренно придать тот или иной вид, чтобы сбить нас с толку, — возразил Фландри. — Вы же знаете, что имирцы — народ не очень-то вежливый, да и будь они вежливыми, какая нам разница, если мы все равно не в состоянии проверить их? А что до моего легкого столкновения с Хорксом… — Он замолчал. — Коммандор, — медленно, растягивая слова, произнес Фландри погодя, — мне сообщили, что в той солнечной системе, где и Ардазир, есть планеты типа Юпитера. Какие-нибудь из них заселены?

— Насколько мне известно, нет, — ответил Сугимото. — Конечно, при таком горячем солнце… Я хочу сказать, что мы бы не стали заселять Ардазир, так что Имир…

— Какое солнце — не так уж и важно при столь плотной атмосфере, — возразил Фландри. — Мои собственные расспросы приводят меня к уверенности, что в том районе, на который распространяется власть Ардазира, нет имирских поселений. А вам не кажется, что если бы у них вообще был интерес к этому району, то они жили бы там?

— Не обязательно, — Уолтон стукнул кулаком по столу. — Здесь все «не обязательно»! — взревел он, словно ужаленный лев. — Мы ведем бой в тумане. Если мы где-нибудь предпримем генеральное наступление, мы открываемся для возможных действий со стороны Имира. У меня флот мощнее, чем флот ардазирхо у Виксена, но слабее всего флота ардазирского королевства, а стоит нам подтянуть подкрепления из Сиракса, Мерсейя тут же приберет звездное скопление к рукам. Но мы не можем и топтаться тут на месте, в выжидании, кто сделает следующий ход! — Он уставился на свои огромные узловатые руки. — Мы еще будем посылать разведчиков к Ардазиру, — прогрохотал он, — кое-кого схватят, и тогда Ардазиру станет известно, что мы знаем, где лежит планета, и вот тут-то они ополчатся против нас. Господи, может, и впрямь, не мешкая, разбить их на Виксене, а потом пойти прямо на Ардазир, рассчитывая только на то, что наши корабли смогут продержаться, пока не стерилизуют эту чертову планету полностью.

Кит вскочила на ноги.

— Нет! — пронзительно закричала она. Фландри силой усадил ее. Посмотрел на нее и Уолтон, и его взгляд был преисполнен страдания.

— Извините, — пробормотал он. — Знаю, что Виксену непременно придет конец, но и палачом Ардазира не хочу быть — ведь там их щенята, которые и слыхом не слыхивали ни о какой войне… А что тогда мне прикажете делать?

— Ждать, — сказал Фландри. — Какое-то у меня предчувствие. Молчание тяжко ложилось на них слой за слоем, пока гнет его стал невыносим. И тогда наконец Уолтон спросил совсем-совсем тихо:

— Какое?

— Может, все это ерунда, — сказал Фландри, не глядя ни на кого в отдельности, — а может, вся суть в этом. Некоторые ардазирхо в речи используют такое вот словосочетание — «небесная пещера». Что-то вроде черной дыры. В некоторых верованиях ардазирхо эта пещера — врата ада. Может быть… Тут я вспоминаю моего друга, Свантозика. Я ему кое-что сказал, а он от удивления чертыхнулся, но вот ругательство это не совсем расхожее — «грядущие планеты»!

Свантозик занимал высокий пост, и ему известно гораздо больше других ардазирхо, с которыми мы имели дело. Конечно, маловато, чтобы от этого танцевать дальше, но… Адмирал, вы не могли бы дать мне отряд кораблей?

— По всей вероятности, нет, — ответил Уолтон. — Да отряду втихую и не пробраться. Вот корабль зараз, это да, мы можем провести незаметньм. А когда несколько кораблей… Противник тут же засечет их кильватерный след, определит, каким курсом пришли, и захочет выяснить, куда это они идут. Или в данном случае это неважно?

— Боюсь, что важно. — Фландри помолчал. — Хорошо, сэр, а вы не смогли бы дать мне несколько бойцов? Я полечу на своем флиттере. Если я вскоре не вернусь, поступайте так, как вы сочтете нужным.

Ему не хотелось лететь туда. Очень походило на правду то, о чем гласил миф, — Небесная Пещера вела в ад. Но вот сидит перед ним Уолтон и выжидающе смотрит, тот Уолтон, один из последних мужественных и ничем не запятнавших чести людей во всей Терранской Империи. И Кит смотрит на него.

16

Он бы сразу полетел, но счастливый случай («Давно пора», — неблагодарно подумал он) заставил его подождать еще пару дней, которые он провел на «Хулигане», не извещая Кит о том, что он все еще при флоте. Узнай она, что он бездельничает, ему так и не удалось бы отоспаться, а отоспаться надо было.

А произошло вот что. Ардазирхо по-прежнему считали, что люди, за исключением нескольких пленных да покойного Фландри, их языка не знают, а потому передавали все свои сообщения открытым текстом. К этому времени агенты Уолтона, снабженные аппаратурой для тайной связи с флотом, уже работали на Виксене во взаимодействии с местным подпольем, и переговоры противника по радио прослушивались все тщательнее. Фландри помнил, что Свантозик собирался в скором времени покинуть Виксен, и попросил особо заняться сбором информации об этом. Установили сканирующее устройство, настроенное на выявление его имени, и оно сработало. В космос тотчас же передали содержание перехваченного сообщения, и Фландри с живым интересом прослушал запись.

Речь шла о довольно рядовом приказе о проведении одного мероприятия. Охотник за умами, Свантозик получил приказ убыть на родную планету. Ему следовало позаботиться о том, чтобы терране ни в коем случае не засекли его и не проследили его пути на Ардазир, а потому ему надлежало воспользоваться небольшим сверхскоростным флиттером. (Фландри оставалось только восхищаться решимостью Свантозика — будь на его месте человек, он почти наверняка выбрал бы корабль по крайней мере класса «Метеор».) Приводились дата и время убытия — по принятой у урдаху системе счисления времени.

— Свистать всех наверх! — сказал Фландри, и «Хулиган» пошел в бой.

Фландри не стал приближаться к Виксену, это было бы рискованной затеей для корабля связи, тем более что Фландри мог точно предсказать, как будет уходить Свантозик, поскольку было только одно логически обоснованное решение. Его флиттер пойдет вместе с какой-нибудь эскадрой, которая с большим шумом отправится в открытый космос на свободную охоту. В нужный момент Свантозик, все еще идя на первичной тяге, бросит на большой скорости свой кораблик в сторону от курса остальных кораблей и полетит дальше с выключенными двигателями, увеличивая разрыв между собой и эскадрой. Когда он удостоверится в том, что терране не следят за ним, он осторожно пойдет на первичной тяге, чтобы проверить, не проявит ли себя противник, а потом перейдет на вторичную тягу. Навряд ли обнаружат такой маленький аппарат, да еще на таком удалении от баз Уолтона, особенно когда внимание противника отвлечено вышедшей в открытый космос эскадрой.

Конечно же, такой маневр сулит успех лишь при условии, что противник не знает о намерении Свантозика и его детекторы импульсов не работают на полную мощность во всем диапазоне.

Когда раздался предупреждающий сигнал и стрелки приборов дрогнули, Фландри не выдержал и закричал: «Свой парень!», нажал на кнопку, и «Хулиган» под вой конверторов, с которыми обошлись не по инструкции, перешел на сверхсветовую скорость. Когда изображение на обзорных экранах устоялось, то стало видно, как оставшаяся за кормой Черулия прямо на глазах теряет свою яркость. Прямо по курсу, среди алмазных созвездий вырисовывались очертания черной размытой туманности с рваными краями.

— У него корабль поменьше нашего, — сказал Фландри, взглянув на приборы, — но идет ходко. Думаешь, сможем нагнать его до Ардазира?

— Сможем, сэр, — ответил Чайвз. — В ближайших космических просторах, где величина запыленности выше среднего значения, и при таких псевдоскоростях сила трения становится значительной. А аэродинамические характеристики нашего аппарата лучше. Теперь же, если мне будет дозволено уйти, я займусь ужином.

— Ну-ну, — многозначительно протянул Фландри. — Даже если он еще не засек нас, то просто по привычке может пойти на какой-нибудь маневр, чтобы уйти от «хвоста». В автопилоте есть устройство для определения такой «случайности», но в нем нет поэтической жилки.

— Не понял, сэр. — Чайвз поднял отсутствующие брови.

— Нет предчувствия, нет интуиции… Называй это как хочешь. В том, что касается разведки, Свантозик — артист. Но может статься, что он и за пультом управления артист. Вроде тебя, приятель. Так что нам стоять и стоять тут на вахте. И я распорядился приготовить нам огромный вкуснейший летный паек.

— Но, сэр! — промямлил Чайвз.

— Знаю, знаю, — поморщился Фландри. — Флотский камбуз. Жертвы, которые мы, невоспетые герои, приносим ради Терры!.. Он прошел в кормовую часть познакомиться со своей командой. Уолтон сам отобрал дюжину для выполнения этого задания: восемь человек, один шотлан с почти человеческой внешностью «не торчи у него рога среди соломенных волос, пара огромных четвероруких, покрытых серой шерстью и с волосатыми лицам» горзуни и алого с синим гиганта с Донорра, своего рода кентавра с торсом гориллы, сидящим на теле носорога. Все они были гражданами Империи, профессиональными военными и умела обращаться с любым видом оружия — от боевого топорика до анализатора военных действий. Лучше команды было просто не сыскать во всей Галактике — да и в ее окрестностях тоже. Опечалило Фландри лишь то, что никто из людей, за исключением его самого, не был уроженцем Терры.

Время шло час за часом. Он поел, вздремнул, отстоял вахты. Наконец они оказались вблизи корабля ардазирхо, Фландри приказал установить круговую боевую защиту, а сам прошел в рубку к Чайвзу.

Дичь, за которой они охотились, приплюснутым уродом чернела на фоне далеких звездных облаков. На экране было видно, что корабль оснащен легкой лучевой пушкой и торпедной установкой, более мощной, чем те, которые обычно устанавливаются на кораблях таких размеров. Выпускаемые из таких установок ракеты достаточно мощные, чтобы пробить силовую защиту «Хулигана», поразить и взрывом одного только ядерного заряда обратить его в ничто.

Фландри нажал кнопку пуска, и трассирующий сигнал, полыхая, прочертил огненной чертой корабль Свантозика — вернее, то пространство, в котором и снаряд, и корабль сосуществовали, каждый на своей частоте. Общепринятому сигналу остановиться корабль не подчинился.

— Идем на сближение, — сказал Фландри. — Сможешь нас синхронизировать?

— Смогу, сэр. — Гибкие трехпалые руки Чайвза запорхали над пультом. «Хулиган» нырнул, словно скопа упала на добычу, и прошел так, что на какое-то время Фландри оказался в рубке управления корабля противника. Он узнал сидящего за пультом — Свантозик собственной персоной — и радостно засмеялся. Ардазирец бросил свой корабль в псевдоторможение. Менее опытный пилот пропустил бы этот момент и, прежде чем сообразил бы, что произошло, оказался бы за миллион километров отсюда. Слаженными действиями Фландри и Чайвз сумели провести нужный маневр. Несколько минут они неотступно следовали каждому финту, каждой увертке корабля противника. Затем Свантозик, мрачно смирившись, продолжил полет по прямой. «Хулиган» начал понемногу сдвигаться вбок и наконец лег на параллельный курс в двадцати метрах от корабля ардазирхо.

Чайвз включил регулятор синхронизации. На какое-то мгновение, пока тяга второго порядка подстраивалась к одному из тысячи отдельных наборов частот, им стало плохо, но тут временные и пространственные параметры совпали. За доли секунд анализатор массы известил об этом автоматические системы управления, и регулятор синхронизации выключился. Тут же луч захвата впился в ставшую твердой обшивку вражеского корабля.

Свантозик попытался было перейти в другую фазу, но «Хулиган», не теряя его из виду, успел синхронизироваться снова.

— Пойдем рядом с ним, сэр? — спросил Чайвз.

— Сделаем лучше по-другому, — ответил Фландри. — Они вполне могут взорвать себя, а заодно и нас. Абордажную трубу.

Уложенная кольцами абордажная труба полетела из боевого люка к корпусу другого корабля, намертво присосалась к нему, как пиявка, своими магнетронными присосками. Из энергетической пушки ардазирского корабля невозможно было стрелять по «Хулигану» под таким углом, а вот из торпедной установки, полыхая огнем, вылетела ракета, которую с корабля терран распылили лучом бортового орудия. Донарриец, огромный в своих доспехах, пустил по абордажной трубе «червяка», энергетическое сопло которого принялось выгрызать металл обшивки ардазирского корабля.

Фландри скорее ощутил, чем увидел легкую рябь, которой был отмечен переход на первичную тягу, и нажал у себя на пульте переключатель режимов скоростей. Оба корабля одновременно перешли на привычные околосветовые скорости. Разница в скорости в 50 километров в секунду чуть было не разъединила их, но луч захвата продолжал держать, работали и компенсационные поля. Так бок о бок и продолжали свой полет корабли.

— Он на крючке! — закричал Фландри.

Но все же добыча могла выкинуть какой-нибудь трюк, а потому ему надо оставаться рядом с Чайвзом, парируя возможные выпады, а удовольствие взять корабль на абордаж предоставить команде. Тело Фландри даже заныло от жажды боя. А по внутренней связи доносились голоса: «„Червяк“ прошел обшивку, сэр. Отряд входит в брешь. Со стороны противника четверо в доспехах и с переносным оружием…»

И начался кромешный ад. Энергетические лучи полыхали на неподатливой стали. Разрывные пули рвались, заставляя людей замирать в нерешительности и со свистом выбивая куски переборок. Команда терран беспощадно смела заставу, прежде чем та успела попортить им доспехи. Они сошлись в рукопашной схватке, неравной по силам — шестеро против четверых, поскольку половина команды Фландри осталась на борту «Хулигана» за орудиями на случай обстрела ракетами.

Физически ардазирхо были покрепче людей, но не это было главным, когда в ход пошли кулаки, так как именно огромные горзуни, дико вопящий шотлан со своим разящим ломом из несокрушимого сплава, успешно беснующийся донарриец, наносивший удары, которые оглушали, несмотря ни на какую броню, и решили исход боя. Запрограммированный штурман ардазирхо умер. С остальных поснимали доспехи и отправили в трюм «Хулигана».

Фландри совсем даже не был уверен в том, что Свантозик не запрограммирован таким образом, что пленение для него равнозначно смерти. Хотя кое-какие сомнения в этом у него появились уже давно, поскольку похоже было, что урдаху так разбрасывались своими лучшими офицерами, которых, в случае чего, можно было выменять на пленных терран или вызволить как-то иначе. Возможно, у Свантозика были блокированы в памяти сведения о координатах родного солнца, и он не мог их вспомнить без наставления по навигации.

Терранин вздохнул и сказал устало:

— Чайвз, приберешь в каюте, приведешь ко мне Свантозика, поставишь часового у дверей и принесешь нам что-нибудь попить.

Когда он проходил мимо абордажной команды, один из людей, завидев его, расплылся в улыбке и шумно его приветствовал. «Тоже мне, герои», — пробормотал Фландри.

Настроение у него немного улучшилось, когда вошел Свантозик. Ардазирец ступал горделиво, вскинув свою рыжую башку. Юбка на нем каким-то образом опять стала опрятной. Но в его волчьем взгляде таилась внутренняя дрожь. Когда он увидел, кто сидит за столом, то весь напрягся, шерсть на его поджаром теле встала дыбом, и послышалось утробное рычание.

— Да, это я, — сказал человек. — Но все еще не побывал в Небесной Пещере. Располагайтесь. — Он махнул рукой в сторону стоявшего напротив его кресла диванчика.

Медленно, как бы по частям, Свантозик опустился на диванчик и наконец промолвил:

— Пословица гласит: «И подумать не успеешь, рогача уж след простыл». Я касаюсь носа в вашу честь, капитан Фландри.

— Я рад, что вам не перепало от моих людей. Им было отдано распоряжение доставить вас непременно живым. Ведь вся суть в этом.

— Разве уж так я допекал вам в Пещере? — с горечью в голосе спросил Свантозик.

— Наоборот, вы были столь радушным хозяином, каким мне быть не удастся, но, может быть, я сумею отблагодарить вас за все хорошее. — Фландри достал сигарету. — Вы уж меня простите, но вентиляцию я включил, а мозги у меня работают только на никотине.

— Я так полагаю, — взгляд Свантозика обратился к черноте галактического мрака на обзорных экранах, — что вам уже известно, какая из этих звезд наша.

— Известно.

— Мы ее будем защищать до последнего корабля. Чтобы сломить нас, вам потребуется намного больше сил, чем вы можете отозвать со своих границ.

— Значит, вам известно о положении дел в Сираксе. — Фландри выпустил струйку дыма через нос. — Скажите мне, если у меня сложилось правильное представление, ведь вас высоко ценят в космической службе Ардазира и в самом орбехе урдаху?

— Скорее в первом, чем во втором, — угрюмо сказал Свантозик. — Вожаки стай и старые самки меня выслушают, но влияния я на них не имею.